Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 33

Пусть это техника и не легата, но в загашнике еще полно легионеров (не мог же я остаться совсем без Легиона, в Бастионе ещё хватает бойцов, да и воплощённые скоро вернутся на базу после отгула).

И вдруг из боковой двери выскакивает отряд марионеток — остатки охраны, отчаянно пытающейся перекрыть нам путь.

Возиться самому не хочется. Я лениво бросаю:

— Филины, займитесь.

— Могучий! Титан! Достойный! Витязь! Выходите! — воодушевлённо добавляет Бер.

Из наших теней вырываются фигуры — теневые птицы и его любимые «шпалы». Они мгновенно врезаются в строй марионеток, разрывая тех на части. Осколки чёрной дряни осыпаются на каменный пол.

Бер ворчит, кивая в сторону моих птичек:

— Они же ни хрена не похожи на филинов…

— А сам-то? Титан? Витязь? Это же тощие «шпалы».

— Они стройные! — возмущается мечник, и голос его полон обиды.

— Фака, — тут же вставляет Змейка, выпуская своих удавов.

Грандбомж не отстаёт, кровавые щупальца вздымаются за его спиной, пульсируя ярко-алым светом. Одним широким взмахом он срезает десяток марионеток, те разлетаются на куски.

Я сканирую окружение. Мадам Паутина удрала на последний этаж башни, легионеры сдерживают подкрепление, которое прёт из казарм на нижних уровнях. Им может понадобиться помощь — парни заигрались от появления в реальности и забывают следить за расходом маны.

— Бер, Грандбомж, назад. Прикройте Легион, — приказываю я. Двое без споров разворачиваются и уходят. По мыслеречи бросаю Воронову: — Легат, жди подмогу.

— Да мы и сами справимся, шеф.

— Споришь с приказом?

— Никак нет!

— Вот и жди.

Тянусь к плечу Змейки, но по привычке натыкаюсь на её грудь, прикрытую чешуёй. Включаю легионера-портальщика (не мог же я остаться совсем без Легиона, в загашнике ещё полно бойцов, да и воплощённые скоро вернутся на базу) — и в следующее мгновение мы переносимся на последний этаж башни.

Просторный зал. Взгляд сразу цепляется за четырёхрукую фигуру в центре. Мадам Паутина в облике Горгоны. Её грудь вздымается от ярости, чешуя блестит в темноте.

Она рычит, и рычание постепенно переходит в слова. Говорит, будто на грани срыва, будто спорит с собственным отражением:

— Знаешь, король Данила, я вовсе не плохая…

К её удивлению, я спокойно киваю:

— Ты всего лишь одинокая женщина, которая сошла с ума от долгого одиночества, сидя в темноте.

Мадам Паутина усмехается, но в её оскале нет ни грамма радости.

— Я зверь.

— Зверем тебя уже сложно назвать, — отвечаю ровно. — Давным-давно ты была зверем, потом обрела разум и вожака, а потом тебе пришлось убить вожака, ведь в Первозданной Тьме он сошёл с ума и набросился на тебя, так?

Она вдруг всхлипывает, жёлтые хищные глаза блестят от влаги.

— Всё ты знаешь… Я не корю своего вожака, не осуждаю…

— Я знаю.