#Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 21

Это честно, в отличие от подобных конкурсов с магическими зверями, чьи силы могут отличаться.

Я по мыслеречи зову жён, невесту и сестру. Они откликаются мгновенно, и мы все вместе направляемся к месту проведения игры. По мере приближения становится слышен гул голосов — гости уже собрались.

На снежной полянке, окружённой высокими стеклянными стенами сада, кипит жизнь. Люди обмениваются улыбками, шутят, обсуждают грядущие состязания. Однако холод здесь будто забыт — заслуга Морозовых. Магические огни, подвешенные под потолком сада, излучают мягкое тепло.

В стороне, чуть в тени, выстроились дюжина древо-кукол — истуканов-манекенов. Изогнутые сучья вместо рук, деревянные головы с грубыми чертами.

Мы останавливаемся у края поляны, присоединяясь к остальным гостям.

Вскоре участники начинают бросать жребий. Светка, конечно же, горит желанием показать себя, но её изысканное платье и высокие каблуки явно не созданы для таких мероприятий. Блондинке приходится смириться.

Первым на арену выходит Алексей Морозов, племянник хозяина вечера. Он справляется с древо-куклой за минуту и двадцать секунд, замораживая её ледяной магией и разбивая копьями изо льда. Маг-судья объявляет время, сверяясь с часами.

Следующим выступает Себастьян Годунов. Его стратегия проста и предсказуема — молнии. Они быстро охватывают древо, и кукла вспыхивает и полностью сгорает через шестьдесять секунд. Судья снова объявляет результат, а зрители перешёптываются, обсуждая эффективность молний.

Теперь моя очередь. Я понимаю, что в этой игре у Годунова есть преимущество. Молнии идеально подходят для уничтожения дерева, а моя телепатия бесполезна против неживого объекта. Но сдаваться я не собираюсь.

Если ты — Грандмастер, то Грандмастер во всем.

Выходя на арену, я сразу использую Тьму. Накрываю половину площадки густым, непроглядным мраком, оставляя лишь голема в свете, чтобы судьи могли зафиксировать момент победы. Во тьме кукла замирает, потеряв ориентацию. А я, двигаясь быстро, оказываюсь у неё за спиной. Один удар ребром ладони — и её деревянная голова катится по земле, как осенний лист.

Судья восклицает:

— Двадцать один…! Нет, двадцать секунд!

Сад взрывается аплодисментами. Годунов заливается краской, его лицо становится цветом переспелого томата.

— Это было нечестно! — взрывается он, едва сдерживая ярость.

Но Морозов хладнокровно парирует:

— Всё честно. Условия сражения не оговаривались.

Лакомка, сияя от восторга, подскакивает ко мне и целует в щёку:

— Мой мелиндо!

Я же спокойно подхожу к Годунову и, протягивая руку, произношу:

— Ваш меч, сударь.

Себастьян смотрит на меня так, будто готов расплакаться от обиды. Обвели боярского сынка вокруг пальца, ай-ай-ай.