Бояръ-Аниме. Газлайтер. Том 34

Звукоизоляция здесь хорошая, а подслушивать монахи не имеют право.

Мы молча смотрим друг на друга. Хаято дерганно отодвигается дальше, на противоположный край скамьи. Потом и вовсе уставляется в потолок. Я мог бы просканировать потайные ходы в стенах, которые заранее заметил, проверить, нет ли там незваных гостей. Но стоит ли тратить силы? Об этом уже позаботится моя вызванная подруга.

— Не будем разговаривать, что ли? — спрашиваю я, глядя на побледневшего Хаято. — Ведь в этом смысл ритуала: отдать силы и говорить на равных.

— Ты унизил меня, Филинов, — скрежещет он зубами. — А это никому не позволено.

— Звучит как угроза, а не как извинение, — усмехаюсь я."

"— Я не прощу тебе, жалкий, грёбаный гайдзин… — он скатывается с края скамьи, почти сползает, потом начинает ползти по полу к противоположной стене. Оборачивается уже с триумфальной улыбкой и шипит: — Хороший гайдзин — мёртвый гайдзин! — и эта обессиленная гнида продолжает пялиться на потолок над скамейкой, уже не скрываясь. Но ячейки-кессоны не валятся мне на голову, к его сожалению.

— Бывают же кретины, — качаю головой.

Раздаётся глухой щелчок. Каменная стена сбоку поддаётся и медленно открывается потайная дверь. Хаято резко бледнеет ещё больше, в глазах мелькает животный страх, когда из чёрного проёма выкатываются семь отсечённых голов и останавливаются у его распростёртого тела.

Следом в проёме возникает четырёхрукая фигура.

— Херасе пррришел, фака! — улыбается она во весь клыкастый рот.

Хаято, хрипя от ужаса, забивается в угол, судорожно пытаясь забаррикадироваться от Змейки отсечёнными головами своих гвардейцев. Глядя на это, я громко ржу, не сдерживаясь.

— Ты, конечно, молодец, что велел своим людям прийти в потайное помещение после того, как я опустошу источник и не смогу засечь диверсантов, — хмыкаю, — да только неужели ты думал, что я хоть на секунду поверю такой лицемерной сволочи? Конечно, я подстраховался, и в стене на всякий пожарный сидела моя Горгона.

— Я — Горрргона мазаки, андестенд? — Змейка уже оглаживает когтями скальп трясущегося слабого Хаято, примеряясь для ровного отсечения. Правда, убивать мы его сами не будем, но мерки снять не помешает. Мерзота он редкостная, а ещё мне пришлось из-за него на Сэцубуне думать не о закусках, которыми шиковал стол, а о спрятанных подставах.

— Ну что, Хаято-ками, — я поднимаюсь и наклоняюсь над бортом. — Ты хотел со мной разговора по душам. Давай поговорим.

И, вытянув из источника обратно свою энергию к радостному кваканию Жоры, с ухмылкой оборачиваюсь к высшему чиновнику Японской Империи. Разговор и правда предстоит веселый.

* * *Храм Вечерней Хризантемы, Япония

— Вы поговорили, Хаято-ками и Ваше Величество? — настоятель возвращается в комнату очищения и сразу замирает на пороге.