Английский чай

— Господи, Ева! Какая жизнь ждет этого ребенка? Выживать? Как? Будучи матерью-одиночкой? Ходить на работу и оставлять малыша — моего малыша! — в каком-нибудь ужасном детском саду?

— Почему нет? — Она попятилась. — Многие так и поступают.

— Только не с моим ребенком.

— Ах, да! — со злостью воскликнула девушка. — Я совсем забыла! Ди Лазаро отправляют детей в частные школы. Ты это мне советуешь, Рафаэль?

Он дернулся, словно Ева только что влепила ему пощечину, но тут же взял себя в руки:"

"— Нет. Нет. Меньше всего на свете я хочу, чтобы у моего ребенка было такое же ужасное, одинокое детство, как у меня. — Мужчина помолчал. — Поэтому я предлагаю тебе переехать и жить здесь.

— С тобой? — с надеждой спросила Ева.

— Конечно, нет, — усмехнулся Рафаэль. — Раз уж эта мысль так угнетает тебя. Я куплю тебе квартиру в спокойном районе с хорошими школами. Полагаю, нам лучше пожениться, чтобы защитить ребенка от… возможных насмешек.

— Ты делаешь мне предложение?

— Если ты хочешь представить это так, то да.

В последние шесть месяцев Ева часто прокручивала эту сцену в голове. Как Рафаэль, встав на одно колено, достает кольцо и предлагает ей руку и сердце, а потом горячо целует в губы. В этом сценарии не было таких холодных слов.

— Нет, Рафаэль.

Ева отвернулась и зашагала прочь по коридору, сначала медленно, потом все быстрее, будто не могла дождаться момента, когда окажется подальше от Рафаэля ди Лазаро.

Ее шаги эхом раздавались в судейском коридоре. Рафаэль отвернулся. Невыносимо было видеть, как она уходит от него. Такое же чувство он испытал семилетним мальчишкой на похоронах матери. Рафаэль заставил себя не смотреть на ее могилу, зная, что иначе не сдержит слез.

И он не смотрел. Ни тогда, ни сейчас.

Ева почти дошла до конца коридора, когда его сила воли ослабла. До боли сжав зубы, Рафаэль посмотрел ей вслед.

Ее светлые волосы сияли, как восходящее солнце, в полутемном коридоре.

У двери она остановилась и, оглянувшись, произнесла всего одно слово:

— Прости.

И сердце Рафаэля разбилось.

* * *Ева шла, не разбирая дороги, под флорентийским дождем. Она не заметила, как набрела на старую церквушку, спрятавшуюся между двух зданий. Снаружи она казалась совсем неприметной, а внутри было красиво, сухо и совершенно пусто.

Ева подошла к алтарю, где горели одинокие свечи, и зажгла еще одну.

— Это тебе, Элли, — прошептала она, поставив свечу. — И тебе, малыш.

Ева обеими руками обняла свой живот и посмотрела в потолок.

Она уже не сдерживала плач. Слезы ручьями струились по щекам. Опустившись на колени перед алтарем, Ева подумала, кончатся ли они когда-нибудь.

Ева не знала, сколько просидела вот так. Но она уже не плакала.

Неожиданно двери церкви распахнулись, и девушка увидела двоих мужчин в темных плащах.