Ангелы на льду не выживают. Том 1

* * *Вдова Николая Никитича Аникеева, тренера, заподозренного в педофилии и умершего от инфаркта, встретила Дзюбу чрезвычайно нелюбезно.

– Это омерзительная история, которая стоила жизни моему мужу, – резко произнесла она, даже не предложив оперативнику пройти в комнату или хотя бы на кухню.

От нее густой волной исходила темная вязкая ненависть. Широкоплечий Роман топтался в маленькой тесной прихожей и мечтал только об одном: поскорее выяснить все, что нужно, и уйти. Аникеева отвечала коротко и односложно, при этом глаза ее были полны презрения, словно именно он, Ромка Дзюба, был виноват в том, что произошло с Николаем Никитичем.

У Аникеевых двое детей, но они весьма далеки и от спорта, и от Москвы, сын с семьей живет и работает на Дальнем Востоке, дочь замужем за жителем Амстердама, там и проживает. После похорон отца дети в Москву не приезжали. Ученики? Да, конечно, семья тренера – это вторая семья спортсмена, порой даже больше, ведь тренер и спортсмен очень много времени проводят вместе.

– Мы с мужем для некоторых ребят становились почти вторыми родителями, – при этих словах голос Аникеевой немного смягчился. – И некоторые ученики мужа до сих пор частенько навещают меня, помогают, чем могут.

Ну вот, с детьми полный облом, они к убийству Болтенкова вряд ли причастны, зато учениками имеет смысл поинтересоваться более детально. Аникеева, задумавшись о чем-то, назвала четыре фамилии тех, кто чаще всего к ней заходит. Три имени были женскими. Одно – мужским. Гера Марченко.

– Надо же, и мальчик приходит, – Дзюба сделал вид, что сильно удивился. – Обычно девочкам больше свойственно заботиться о своих учителях, не забывать их. Мальчики, наверное, неблагодарные, да?

– Гера очень хороший мальчик, – с теплотой проговорила Аникеева, – всегда старается что-то сделать для меня и, между прочим, приходит ко мне даже чаще, чем девочки. Хотя я всегда ему говорю: ты уже взрослый, тебе пора о девушках думать, на свидания ходить, а ты на меня, старуху, время тратишь.

– На свидания? А сколько же ему лет?

– Двадцать два."

"Вот теперь Дзюба по-настоящему удивился. Как это – двадцать два? Год назад, когда случилась эта история, Гера Марченко уже давно не был юниором, а взрослых спортсменов у Аникеева в группе не было и быть не могло.

– Разве Николай Никитич тренировал взрослых?

– Гера давно уже не катается, он бросил спорт в четырнадцать лет, после серьезной травмы, но своего учителя никогда не забывал. У мальчика на редкость преданное сердце, такое в нынешнее время мало у кого встретишь.

«Что правда, то правда, – подумал Роман. – Преданность учителю и вообще явление раритетное, а особенно сейчас и особенно у мужчин. Кажется, этот необыкновенный Гера Марченко – как раз то, что нужно».