Гнев ангелов

Он беззаботно шутил, но за внешней бравадой скрывался чувствительный, ранимый человек. Дженнифер знала об этом. Иногда в субботу или воскресенье он приезжал к ней на обед и мог играть с Джошуа часами. Они любили друг друга.

Однажды, когда Джошуа уже спал, Дженнифер и Кен ужинали на кухне. Кен долго смотрел на Дженнифер, пока она не спросила:

– Что-нибудь не так?

– Да, не так, – пробормотал Кен. – Извини. Жизнь – это такая ужасная штука.

Больше он не проронил ни слова.

* * *Вот уже почти девять месяцев Адам не пытался связаться с ней, но она с жадностью читала о нем статьи в газетах и журналах, смотрела его выступления по телевизору. Она постоянно думала о нем. А как могло быть иначе? Ее сын постоянно напоминал ей об Адаме. Джошуа уже исполнилось два года, и он был невероятно похож на своего отца. У него были такие же серьезные голубые глаза и такие же жесты. Это был ее самый милый и любимый человек, который постоянно засыпал ее вопросами.

Первыми словами Джошуа были «кар-кар», после того как они во время прогулки увидели ворону.

Сейчас он уже произносил фразы, знал, когда говорить «спасибо» и «пожалуйста». Однажды, когда Дженнифер кормила его с ложечки, он нетерпеливо сказал:

– Мама, иди поиграй со своими игрушками.

Кен купил Джошуа краски, и тот старательно изрисовал все стены в гостиной.

Когда миссис Макей хотела отшлепать его, Дженнифер сказала:

– Не надо. Стены можно вымыть. Джошуа просто хочет выразить себя.

– Выразить себя, – фыркнула миссис Макей. – Вы избалуете мальчика.

Но Джошуа не был испорченным мальчиком. Он шалил и не слушался, но это было нормально для двухлетнего ребенка. Он боялся пылесоса, диких зверей, поездов и темноты.

Джошуа был прирожденным спортсменом. Однажды, глядя, как он играет с друзьями, Дженнифер сказала миссис Макей:

– Хотя я и мама Джошуа, я могу объективно судить о нем, миссис Макей. Я думаю, он будет вторым Иисусом Христом.

* * *"

"Дженнифер взяла за правило не брать дел, которые могли бы заставить ее уехать в другой город, уехать от Джошуа. Но однажды утром ей позвонил Питер Фентон, клиент, у которого была крупная фабрика.

– Я покупаю завод в Лас-Вегасе и хочу, чтобы вы прилетели сюда и поговорили с их адвокатами.

– Я пошлю вместо себя Дэна Мартина, – предложила Дженнифер. – Вы же знаете, я не люблю уезжать из города.

– Дженнифер, все дела можно решить за двадцать четыре часа. Я пришлю за вами свой самолет, и на следующий день он отвезет вас обратно.

Поколебавшись, Дженнифер ответила:

– Ладно.

Она бывала в Лас-Вегасе, и этот город не произвел на нее впечатления. Невозможно было любить Лас-Вегас или ненавидеть его. Надо было смотреть на него как на некий феномен, как на чуждую цивилизацию, где существуют свой язык, законы и мораль. Другого такого города в мире не было.