Доля ангелов

Я обещала прийти к ней домой.

— Я хочу заявить вам, что нет никакого бога Гасиро, и больше мы не будем бояться Детей Гасиро. У нас другое государство, и они не имеют права прийти сюда. Со временем, все мужчины станут защитой наших земель, и у нас не будет страха, что кто-то сможет нас повесить или сжечь. Мы отдельное государство, у нас будут свои законы, свои правила. У нас будут лекари, которые будут лечить детей и помогать женщинам рожать…

— Колдуньи принесут в деревню мор, — перебила меня женщина, которую я успела увидеть, и направилась в ее сторону, а за мной шла вся процессия, к которой присоединилась бабушка — пекарь и женщина с ребенком на руках.

— Вы верите в бога Гасиро? Как вы оказались в деревне? Вас выгнали эти сумасшедшие Дети, которые не дают лекарям помогать людям. Именно они правят Валенторном, и хотят, чтобы вы боялись всего — так вы становитесь послушнее. Овцы боятся волков, но съедает их всегда пастух! — я говорила спокойно и смотрела на нее — женщину, лет тридцати — тридцати пяти, с бегающими глазами, острым носом, делающим похожим ее на мышку.

— Но они колдуют! — она выкрикнула слова прямо мне в лицо и истерично тряхнула головой.

— А если вы случайно пропорете себе живот, у вас вылезут к чертям наружу кишки, и вы будете лежать на дороге, а я предложу помочь вам, вы откажетесь? — выкрикнула в ее мышиное лицо я и тряхнула головой как она.

— Чего это я распорю то? — голос ее больше не был таким уверенным.

— Пойдешь по темной дорожке, запнешься и упадешь на гвоздь, забитый в порог, о который вы очищаете грязь с ног, — я видела это приспособление почти у всех домов, к которым подходила. Большой кованый гвоздь торчал прямо с наружной стороны порога. И если на него упасть, он вылезет из спины.

Она замолчала, и я увидела в глубине ее голубых глаз небольшое движение, и улыбнулась своей мысли, что видимо, это мозг, что до этой секунды не использовался вовсе, и теперь со скрипом начал снабжаться кислородом. Она широко раскрывала глаза и тут же морщилась, словно представляла эту картину.

— Я повторюсь — у нас в деревне будут лекари, и мы будем давать приют всем знахарям, которые будут проходить деревню. Если я узнаю, что кто-то выгнал, или не отправил ко мне такого человека, вы не станете членом нашей общины и не получите помощи и еды даже в самую голодную зиму. Завтра я начну обход домов. Я не хочу заходить в дом, я могу поговорить с вами на улице, но вы все расскажете мне — чем занимаетесь, что умеете. Хорошего вам дня, до завтра, — я повернулась в сторону дороги, и направилась к дому, понимая, что еще не ела сегодня, а время уже близится к вечеру.

Шати и Дин разлили массу по формам и посуде, отмыли котлы и поставили новую партию. Дин снова отжимал виноград. Это была еще одна партия.