Доля ангелов

Пахло божественно. Отходить от варева мне было нельзя. Дин завел лошадку под кусты, которые сверху заложили добавленными ветками с листами. Задняя часть ее намокала, но хоть голова была сухой.

Шатиль принесла от гончара формы, которые он использовал для кирпича — деревянные рамки, сколоченные из четырех узеньких досочек. Бумаги для этого у нас не было, но были прекрасные листья, типа лопуха, в которых мы запекали рыбу. Этими листами мы застилали заранее формы для кирпичей, расставленные на длинном стесанном бревне.

С кипящей массы постоянно приходилось снимать пену. Шумовки не было, и мы с Шатиль обходились ложками. Я была благодарна, что она пришла помогать, и мне было интересно и хорошо с ней. Она много рассказывала о жизни до переселения в Хорм, а мне нечего было рассказать, но она нашла как меня разговорить, и я была ей благодарна — мне необходимо было говорить, размышлять вслух, потому что я все больше ковырялась в своей голове, начиная думать о том, что в любой момент все может полететь к черту.

— Лора, откуда ты знаешь о том, что делаешь? Этот дом, это варево. Пахнет просто неприлично вкусно, но я не знаю, что ты хочешь делать из этого, — она смотрела в мое опущенное к костру лицо, и смотрела настойчиво, ожидая от меня ответа.

— Дом я придумала, когда увидела, как в деревне дети играют с глиной — они строили маленький домик в грязи. А вот это, — я указала на кастрюли, — я еще не знаю, получится ли. Просто я подумала, что может получиться. Просто пришла мысль, — мне сложно было врать, но я больше не готова была открываться.

— Карл ваш родственник? — она вроде как была довольна моим ответом по моему вареву, которое уж очень долго не хотело увариваться, а должно было уменьшиться вдвое, чтобы стать мармеладом — сорт достаточно сладкий, а значит, почти десертный.

— Нет, мы с братом пришли сюда в начале лета…

— Да, я помню, прямо почти сразу после нас. Нас никто не впустил в дом, мы готовы были работать, делать что угодно, но никто не впустил, Лора. А Карл… тот и вовсе, даже не открыл, а вам он помогает, да не просто помогает, он опекает вас, заботится, — на лице Шатиль было явное недоумение.

— Наверно, он устал быть одиночкой, Шати, в какой-то момент, людям надоедает быть одним. Ну, или потому, что среди вас есть двое мужчин, а в нас он увидел детей, которые сами не выживут ни за что, — я говорила ей и понимала, что я вру. Я не хотела думать о плохом, но моя опытная душа, или что там осталось от меня — от Ляли, отгоняла как навязчивую муху, мысль, что Карл с нами только потому, что видит в нас перспективы. Я снова отогнала эту мысль, хоть и знала, что чем ниже ты наклоняешься в доверии, тем быстрее тебе ломают спину. Но у меня были мозги для того, чтобы на случай очередного предательства не остаться в луже.