«Волос ангела»

Есть хотелось неимоверно. И что было-то во рту за последние два дня? Кусок хлеба, да и тот не целиком.

Сережка осторожно выбрался из щели между мусорных ларей, огляделся: двор был пуст. Его товарищ-беспризорник так и не пришел. Может, поймали его милиционеры и повели в колонию, а может, решил не дожидаться до осени и один подался к теплому морю? Кто знает?

Выйдя на улицу, мальчик смешался с толпой прохожих, пошел в потоке людей. Ноги сами привели его к рынку, он начал бродить среди прилавков, жалобно прося хлеба, но торговки сердито отгоняли его. Заметив, что одна из них зазевалась, он быстро схватил с прилавка пару яблок, но убежать не успел. Ухо пронзила боль — высокий, прилично одетый мужчина, крепко зажав его ухо своими пальцами, смотрел на него сверху вниз с веселым изумлением.

— Поганец! — истошно заорала торговка. — А ну отдай! Милиция!

— Не ори… — спокойно сказал мужчина. Свободной рукой достал мелочь из жилетного кармана, небрежно бросил несколько монет на прилавок. — На!

Мужчина только досадливо отмахнулся от благодарившей торговки и, не выпуская зажатого в пальцах уха Сергуни, отвел его в сторону, подальше от любопытных взглядов прохожих.

— Давно воруешь? — с улыбкой спросил он.

— Пусти, дяденька, я больше не буду! — захныкал мальчик.

— Это еще посмотрим… — мужчина выпустил ухо, но цепко прихватил за шиворот. — Что, голодный?

— Да… — по щекам Сережки горошинами покатились горькие слезы.

— Не реви! — приказал мужчина. — Пошли со мной. Яблоки можешь оставить себе…

Через два часа сытно накормленный в ближайшем трактире Сережка уже был в тихом домике на окраине, где жил мужчина. По дороге он дотошно выспросил мальчика, кто он и откуда. Рассказывая о себе, Сергуня благоразумно умолчал, за что его выгнал Кудин.

Дома неожиданный спаситель, по-хозяйски развалившись на стуле, закурил папиросу. Мальчика поставил перед собой посреди комнаты. Из смежной боковушки вышел приятель хозяина — среднего роста, плотный, с белесыми глазами и тонкими усиками. Распахнутая на груди нижняя рубаха открывала замысловатую татуировку.

— Ну, — облокотился он на косяк двери, — теперича воспитательный дом решил заделать, что ли? Лишний рот добавил.

— Па-а-шел ты… — лениво отозвался хозяин. — Знаю, что делаю! Так тебя, говоришь, как звать?

— Сережка… — оробев, тихо промолвил мальчик.

— Не пойдет! — решительно заявил хозяин. — Вид у тебя жалостливый. Будешь Исусик! Запомнил?

Татуированный весело заржал, крутя головой.

— Вот этот, — показал на него Антоний, — Павел. Он у нас бешеный, если что не так — прибьет. Потому всегда его слушайся, делай, что велит. А меня зови Николай Петрович. Я не Пашка, я добрый, но в меру! Спать будешь в маленькой комнате, там кровать пустая есть.