«Волос ангела»

А с другой стороны: кто ты есть? Сотрудник рабоче-крестьянской милиции — это зеркало Советской власти! Понял? Тут, конечно, не так, как на фронте или с бандами, но и здесь свой фронт, и если ты, воюя на нем, оттолкнешь человека от нас, он прилепиться может к врагам, которых и так хватает… Знаешь что, пойдем-ка ко мне, попьем чайку из самовара, потолкуем. У тебя, небось, и знакомых-то в Москве нет?

— Старых не осталось — кто где. Но есть один друг, с Гражданской, Черников Анатолий. Может, слышали? В газете работает. Он у нас в Десятой Красной армии тоже газету для бойцов выпускал. За приглашение спасибо, Яков Иванович, хоть и ненадолго, а зайду.

Вечером протрезвевший и злой приказчик пришел к складу за магазином Тихона Ивановича Кудина.

Разгружали товар. Хозяина не было. Стоя рядом с широко распахнутыми складскими дверями, распоряжался правая рука Кудина — Иван Федотович Алдошин, пожилой, аккуратно одетый человек с хитрыми глазами. Он молча окинул взглядом приказчика, отметив про себя синяк на подбородке и рваный жилет. Подозвал кивком головы.

— Что, голубь, нашумел?.. Молчишь? То-то… Завтра в Покров собирайся, там пока побудешь. И мальца этого не трожь!

— Да я… — начал было приказчик.

— Тихон Иваныч велел! — оборвал его Алдошин. — Нам с милицией дело иметь ни к чему. Скажи еще спасибо. Иди.

Приказчик прошел в открытые ворота склада, небрежно отодвинув мальчишку, подметавшего пол. Тот сжался, ожидая удара.

— Не боись, не трону… — жадно хлебнув воды из носика большого медного чайника, стоявшего на столе, приказчик отер рот ладонью. — Сучья власть!.. Нашлись у тебя защитнички из уголовного розыска! Мораль мне читали, гляди, так еще и в тюрягу угодишь. Чо вылупился? Они теперя таких, как ты, за свой счет ростить будут, как жа — сироты! Хлеб только на тебя переводят… А ну, пошел с моих глаз!

— Гостей принимаете? — Базырев вошел в комнату. За ним следом появился Невроцкий.

Антоний, сидевший за столом, поднялся им навстречу.

— Вам всегда рады… Павел, подай стулья! Присаживайтесь, сейчас сообразим чего выпить и закусить, самоварчик поставим.

— Неплохо устроились. — Невроцкий, быстро оглядев комнату, задержал взгляд на иконах в правом углу, под которыми горела лампадка. — Веруете?

— Человек слаб… — криво усмехнулся Антоний, — защиты ищет. Но где ее теперь взять? Власти и раньше не очень жаловали — правда, попроще было, теперь же и вовсе любви к ближнему своему не сыскать промеж людей. А Бог, Он все видит.

«Не прост человечек. Ох, не прост. Вон как заворачивает. Экий философ-демагог, — подумал бывший ротмистр отдельного жандармского корпуса Алексей Фадеевич Невроцкий. — Судьба! Раньше раздавил бы его, как таракана, и глазом бы не повел. А теперь сяду с ним за стол водку пить и буду вместе дела делать».