Песня черного ангела

— Только не говорите, что я дала. Если что-нибудь не так, со свету меня сживет. Характер у него злой, неуживчивый. Так что, поосторожней.

— Учту, — кивнула Анна и взяла со стойки листок и ручку. — Диктуйте.

Торкнувшись в закрытую калитку, Анна обошла палисадник и постучала в окно:

Из окошка высунулась худая, мрачная женщина:

— Мне нужно поговорить с Третьяковым.

— Зачем он вам? — не слишком любезно поинтересовалась она.

— Ну и что? Говорить-то я хочу с ним, а не с вами.

— Можно сказать и так, — Анна безошибочно пускала в ход эту фразу, если не получалось соврать.

— Идите к калитке, — буркнула Третьякова. — Открою.

У калитки Анне пришлось подождать, она открылась не скоро, минут через пять.

— Что так долго? — спросила Анна.

— Пока Степана позвала, пока собаку закрыла. Идемте в дом, Степа вас ждет.

Третьякова пошла вперед, Анна за ней. Они поднялись на крыльцо и, миновав застекленную веранду, оказались в просторной горнице. Там за столом сидел грузный мужчина. Перед ним лежали каталоги с мебельной тканью.

— Садитесь и выбирайте обивку.

— Я не за этим, — сказала Анна.

В разговор встряла Третьякова, ее резкий голос взлетел на самую высокую ноту:

— Вы сказали, что по работе!

— Выйди… — властно проронил Третьяков. Он даже не посмотрел на жену, но та как буд-то испарилась. Следующий вопрос был обращен к Анне: — Чего вы хотите?

— Поговорить про Катерину Каратанову, — безо всякого вступления начала она.

Третьяков поднял глаза:

— Я Стерхова Анна Сергеевна…

— Вопрос не в этом. По какому праву?

— По какому праву явились в мой дом?

— Проваливайте отсюда… — Третьяков встал, прошел к выходу и распахнул дверь. — Быстро.

— Нам нужно поговорить. Обязательно. Вы потом все поймете. — Шагая на выход, Анна говорила отрывисто, стараясь донести до Третьякова максимум информации. — Если передумаете, найдите меня. Я живу в главном корпусе «Жемчужного» в четыреста седьмом номере…

— Иди-иди! — Неизвестно откуда взявшаяся Третьякова толкнула ее в спину, и вскоре за ней захлопнулась калитка.

Досадный инцидент ударил Анну по самолюбию. Ее первым порывом было забарабанить кулаком по воротам. Однако, успокоившись, она села на скамейку у палисадника, раскрыла сумочку и достала пудреницу. Оглядела свое лицо, помадой подправила губы и мысленно упрекнула себя в легкомыслии. Теперь, задним умом, Анна придумала тысячу способов, как можно было поговорить с Третьяковым. Но кто бы знал, что он так себя поведет?

Анна достала телефон и уже собралась вызвать такси, как вдруг услышала позади себя его голос:

— Все из-за тебя… Ты во всем виновата…

Она обернулась, но в открытом окне никого не было.