Песня черного ангела

Знаете, летние такие, сетчатые…

— Они просто стояли или в них были чьи-то ноги?

— Ноги были. И, кстати, без носков. Это я помню.

— Что еще? — спросил Николай и предложил: — Давайте вспоминать вместе. В прихожей горел свет?

— Как же вы смогли рассмотреть кроссовки?

— В комнате свет горел. — Анна сжала пальцами виски: — И вот еще что… Мы говорили с Куприяновым по телефону сегодня. Он просил приехать попозже, к шести.

— Сказал, ждет гостей. Нужно проверить входящие звонки со вчерашнего вечера.

— Еще вчера Куприянов никого не ждал. В телефонном разговоре сказал, что весь день свободен. Что-то изменилось между моими двумя звонками ему. Скорее всего, Куприянову позвонили. Нужно выяснить кто.

Николай вынул из кармана блокнот и приготовил ручку:

— Во сколько говорили сегодня?

Он сделал запись, потом спросил:

— Надеюсь, в доме вы ничего не трогали?

— Во‐первых, я открывала дверь, во‐вторых, нажимала кнопку звонка. В‐третьих, я была у Куприянова за день до этого и перетрогала массу вещей. Так что, не рассчитывайте, что моих отпечатков в доме не будет.

— По крайней мере, когда объявится Зотов, мы сможем все объяснить.

— Потом будет видно. — Крякнув, Клейменов поднялся со стула и направился к двери: — Спать не ложитесь. Чуть позже вам принесут бадягу.

— Не стоит беспокоиться. Она теперь уж вряд ли поможет. — Анна встала и взглянула в зеркало: — Боже мой, какой ужас…

Николай прошел до двери и вдруг обернулся:

— Как называется ваша новая книга?

— «Песня черного ангела», — сказала Анна и поинтересовалась: — А что?

— О чем в ней говорится?

— О гибели хорошего человека и подлости окружающих.

— Вы поспешили, — Клейменов покачал головой.

— Почему? — удивилась Анна.

— Название подошло бы книге про Каратанову. — Он открыл дверь и, прежде чем выйти, сказал: — Завтра увидимся.

Первый закон ньютона

Николай и вправду не поленился, принес ночью бадягу и попросил администраторшу подняться на четвертый этаж.

Анна открыла дверь, и Валентина протянула пакет:

— Вам передали. — На ее лице появилась улыбка: — Ну, вы даете.

— Меняете их как перчатки.

— Должна вас огорчить: это не так.

— Еще скажите мне, что вы лесбиянка.

— Если это шутка, то мне не смешно. — Забрав пакет, Анна захлопнула дверь.

Компресс из бадяги сотворил с ее лицом чудо. Синяк, конечно, остался, но сильно побледнел. Утром Анне удалось замазать его тональным кремом, но для этого пришлось накраситься ярче обычного.

Она не пошла на завтрак, просто ждала новостей и просматривала копии документов из папки Куприянова. Вспомнив про план, достала его из сумки и положила на стол. Нашла на нем квадратик бывшей прачечной, отмерила от входа около двадцати метров, определив то место, где Сизова видела девушку, и пометила его крестиком.