Желчный Ангел

Зубами впился в клапан в надежде расстегнуть, потянул за ремень, но застежка не поддалась. Попробовал уцепиться за собачку на молнии, но и она не шелохнулась.

– Ази! – взмолился он. – Я не могу достать воду!

– Это не твой мир, ты ничего здесь не можешь сделать, – ответил Дух. – Обними парня, это у тебя получается лучше всего.

Вася метнулся к Матвею, обвил руками шею и припал нежной головкой к его щеке.

– Сейчас будет легче, поверь мне, я знаю, сейчас будет очень легко, – ронял он слезы на щетину солдата.

– Теплый… какой ты теплый, малец… – Матвей растянул губы в улыбке, по виску на землю скатилась крупная соленая капля. – Как мама… Ей сегодня тридцать восемь исполнилось… Моей мамочке…

– Смотри, Матюха бредит, – обращаясь к другу, тихо сказал сидящий рядом на кровавом снегу офицер. – Значит, конец. Вода уже не нужна…

Азраил опустил ладонь на лоб Матвея, солдат приоткрыл рот, капля желчи соскользнула с клинка и упала ему на язык. Парень выдохнул, Ангел расправил крылья и воспарил, унося с собой легкого, успокоенного солдата и безутешного Васю, уткнувшего заплаканную мордашку в неоновые перья Ангела.

– Не расхотелось летать со мной на Землю? – спросил Азраил, пристроив Матвея в шатер погибших на войне.

– Нет, Ази. – Губы Васи дрожали. – Я стану обнимать их перед смертью. Они будут чувствовать мое тепло. Это ведь так важно, когда тебя обнимают на прощанье…

Азраил уже не мог представить своего существования без Васи. Каждый ангельский день они летали за душами умирающих и каждый же день провожали тех, кто начинал новую жизнь на Земле.

Иногда Вася просил задержаться на Планете и они, расположившись на дереве или высотке здания, сидели вдвоем, болтая и рассматривая мир под ногами. Вася любил большие вечерние города, горящие огнями, любил центральные площади и улицы, любил ночных людей, расслабленных, нарядных, пахнущих духами. Они резко отличались от утренних и дневных, напряженных и суетливых.

На крыле Ангела с внутренней стороны начинали биться тысячи сердец, и малыш, прижавшись к Азарилу, засыпал под их мерный стук. Дух с трепетом возвращал Васе все то, чего он был лишен в земной жизни: материнское биение, объятия, поцелуи. Когда ребенок засыпал, Азраил касался губами его теплой макушки, терся щекой о смешное извилистое ушко, щекотал ресницами лысую голову. Не пробуждаясь, Вася растягивал губы в блаженной улыбке и еще крепче прижимался к Ангелу. Оба были наполнены тихим прозрачным счастьем, которое случается с теми, чей век предсказуемо бесконечен и безмятежен.

В тот день с Вороньего дерева упал очередной лист, и парочка двинулась в путь. Приземлилась в московской «сталинке» на Тверской.