Желчный Ангел

Сложил руки лодочкой, с пятого раза зажег спичку и затянулся «Беломорканалом». Два сцепленных траулера в такт волне бились друг об друга то носами, то кормами.

Декабрьская ночь была беззвездной, тяжелой, свинцовой. Тугая волна нещадно хлестала уставшее железо. Вадик поглазел вокруг – этот пейзаж не менялся месяцами, – бросил в воду еще горящий бычок и уставился вниз, развлекаясь траекторией полета. Бычок странно приземлился на какую-то поверхность и продолжал светиться. «Король говна и пара» потер глаза и попытался всмотреться в темноту. Между двумя носами траулеров явно что-то плавало. Вадим сходил за фонариком и свесился с палубы. Желтый луч высветил бушлат и седую голову. Вокруг фигуры виднелось мутное пятно.

– Епт! Петрович! – охнул Вадим. – Петрооович!

Старший механик «Багряного» лежал на воде вниз лицом, его бушлат, набрякший от жидкости, терял воздух и начинал стремительно тонуть.

Вадим скинул куртку и щучкой прыгнул в воду. Подплыл к Петровичу, развернул его лицом вверх и оторопел, увидев, что тот храпит, смердя перегаром. Подтянув за овчинный ворот, попытался подтолкнуть к борту тяжеленный бушлат с механиком внутри. Действие оказалось бессмысленным, сходившиеся от шторма носы кораблей чуть не раздавили обоих всмятку.

Дождавшись очередной волны, когда сближение перекатилось к корме, Вадик подцепил-таки утопающего за шкирку одной рукой, а другой ухватился за швартовый кранец, висящий на «Корфу». Неподъемный Петрович храпел, не оказывая ни сопротивления, ни помощи.

Вадим понял: это конец. Если не отпустить «груз», то оба механика либо пойдут ко дну, либо будут раздавлены при следующем ударе носами.

К счастью, у кого-то из экипажа началась рвота. С палубы свесился матрос в порыве избавиться от выпитого, но, увидев двух мужиков в море, мгновенно передумал и заорал:

– Человек за бортоооом!

На помощь прибежали обе команды, протрезвев по ходу движения, и спустили на тросе пожарный багор. Вадим подцепил крюком бушлат Петровича.

Тушу, похожую на раздутого кита, с трудом вытянули на палубу, пару раз с глухим звуком ударив головой о железную обшивку. Сам спасатель, окоченевший в ледяной воде, вцепившись в трос и водрузив ноги на крюк, вскарабкался наверх.

Мужики трясли Петровича, пытаясь привести в чувство. Он храпел, не реагируя на пощечины и хлопки.

– Чет бушлат красный, – заметил один матросов.

Капитан «Багряного» негнущимися от мороза пальцами расстегнул на Петровиче бушлат. Тельняшка в районе живота была пропитана кровью.

– Бля, пузо вспорол, пока падал. Или пока тащили. – Капитан чесал затылок в оцепенении. – Вадик! – обратился он к четвертому механику, которого срочно переодевали в сухую одежду.