Желчный Ангел

 – Вернулся…

Утро разгоралось стремительно. День обещал быть самым жарким за последнее столетие. Первые новости вновь начинались со слов «уникальный, рекордный, фантастический».

Греков, отмыв бриллиант в спиртовом растворе, смотрел сквозь него на солнце, словно желая выжечь себе зрачки. Ангел завораживал, волновал, щекотал нервы, подстрекал. Перед глазами стояла юная Маша Перлова со стаканом в трясущихся руках.

Вариантов не было. Сергей Петрович плеснул из кувшина воды в чашку. Положил камень на язык, внимательно изучил напоследок мир за окном: палящее солнце, изнуренные деревья, первые пожелтевшие листья в кронах. И, словно запивая таблетку, сделал три больших глотка.

Разрывался телефон, из телевизора ведущие всех мастей стращали свежими информационными ужасами. Жу смотрела не мигая, боясь пропустить любое движение хозяина, чувствуя себя летописцем на пике исторического фуэте.

Греков сел на диван и схватился за живот. Мучительная боль колючей тюремной проволокой перерезала его органы, плотная тошнота подкатила к горлу: съеденные ночью свиные ребрышки и оливье с колой просились наружу. Он снова был болен – по-детски, неизлечимо, необъяснимо.

Сергей Петрович заплакал. Крупные капли терялись в шерсти запрыгнувшей на колени Жюли.

Вместе со слезами в голове вспыхнула молния. История с Ангелом ожила, выстроилась в логическую линейку, обросла смыслом, начертала героев, наделила их страстями, напитала животворящими соками.

Греков, содрогаясь от озноба, кинулся к компьютеру, уничтожил файл неудавшегося романа и создал новый. Жюли, как и прежде, уместилась на столе, внимательно и с гордостью наблюдая за руками хозяина. Пальцы, теплеющие секунду за секундой, излучающие свет, рождающие сияние, со скоростью дождя, с проворством «Героической» симфонии Бетховена или «Шутки» Баха набирали на клавиатуре слово за словом:

Сделка с восточным ювелиром. Камень с ангелом, управляющий людскими желаниями. Любовь араба к придворной Елизавете. Ее изгнание. Переданный по наследству шифр с бриллиантом. Правнучка, глотающая камень. И, наконец, он сам, ее дальний потомок, носитель кристалла – вопреки законам физики и генетики. Все встало на свои места и срочно просилось на бумагу. Пальцы горели, взгляд пробивал насквозь экран компьютера, стену дома, границу Вселенной…

Телефон не прекращал разрываться, пока наконец Греков, психанув, не поднял трубку.

– Алло, – нервно ответил писатель, – чего тебе? Прости, я очень занят…

– Ребенок родился, – отозвался на том конце связи Мирин голос. – Родился твой ребенок.

– Да, дорогая, да! – закричал Сергей Петрович.