Желчный Ангел

В толще металла чувственные пальцы Сергея Петровича выудили совсем странную монету – с морским коньком на одной стороне и гербом государства Самоа на другой.

Мира, застав друга сидящим на полу за разбором мелких денег, покрутила у виска.

– Как думаешь, что можно купить в Самоа на два тала? – спросил ее Греков, демонстрируя монету с морским коньком. – Пучок петрушки? Губку для мытья посуды?

– Я даже не знаю, где это находится, – съязвила Мира.

– Вот махнуть бы на Самоа навсегда и умереть там, – мечтательно произнес писатель.

– Знаешь, один мой знакомый старик-ювелир тоже решил махнуть в Тибет и там оттопыриться. Но, слава богу, его не пустили с собакой в самолет, в результате он вернулся к пустой квартире и встретил возле нее возлюбленную, которая бросила его тридцать лет назад.

– Какой пассаж, – вздохнул Сергей Петрович, – был бы я писателем, посвятил бы этому роман.

– Ты писатель, Сережа, – серьезно сказала Мира. – Ты большой писатель.

– Я – говно. – Он откинулся назад и лег на паркет, подложив руки за голову. – Дешевый низкоквалифицированный репетитор, курьер шестого ранга. И не смей убеждать меня в обратном…

На следующий день, поработав над заказом по переводу инструкций для лекарств, Греков к девяти вечера был в магазине и получил пятнадцать заявок.

Майский ветер приятно трепал волосы, неподъемный рюкзак за спиной грел хребет порциями горячего борща. Его-то нужно было доставить в первую очередь.

Сергей Петрович в течение двух часов мотался по району, разнося пакеты с призывно пахнущей едой, и обнаружил, что на дне рюкзака осталась одна сумка с двумя упаковками сахара и бутылью молока.

Клиенты жили в квартале от его дома, на третьем этаже. Невысоко, но лифт не работал. Время подходило к полуночи.

Поднявшись на лестничную площадку, Греков наткнулся на пожилую женщину в спортивном костюме, маленькую, крепкую, энергичную, кричащую что-то соседке этажом выше.

– Я подам на вас в суд, я буду жаловаться в собес! Почему лифт систематически не работает? – громыхала она, потрясая кулаками.

В проеме открытой двери стоял старик, видимо, муж, в клетчатой фланелевой пижаме и пытался успокоить благоверную.

– Дина, не шуми, весь дом уже спит, Дина…

– Ах вот вы и поднялись, – встретила хозяйка Грекова. – Простите нас, что заставили идти ночью, пешком, да еще без лифта!

– Никаких проблем, – улыбнулся Греков, – это моя работа.

– Дина, я же говорил, что это кощунство – заставлять человека в столь поздний час выполнять твою прихоть! – причитал фланелевый муж. – Извините нас, пожалуйста, – обратился он к писателю, – ей просто вздумалось с утра испечь яблочный штрудель, а сахара не оказалось.

– Да что вы.