Желчный Ангел

Размазывала их по розовым щекам и губам, никогда не знавшим мужских поцелуев…

После исчезновения эмбриона с радаров УЗИ Вадим Казаченко стал еще более замкнутым. Он понимал, что кто-то играет с ним злую шутку, но не знал, с какой целью и какую мораль должен из этого извлечь.

Дела на работе налаживались, он полноценно вернулся в хирургию, оперировал каждый день, от конференций и публичных выступлений отказывался, чувствуя, что больше пользы принесет в операционной. Ощутимый провал в деньгах был скомпенсирован Маргошиным успехом, вернувшимся сразу после потери ребенка. Образ погибшей под его скальпелем Ии Львовны за полгода потерял свою осязаемость и плотность. Хотя ее лицо еще всплывало во снах, а губы молили присмотреть за Тимошей.

При этом фрик пропал, телефон его был заблокирован, а в квартиру заселилась новая семья с детьми, бойкая и звонкая. Вадим пытался выведать у них судьбу Тимофея, но они ничего не знали.

Однажды, возвращаясь уставшим с работы, он зашел в лифт вслед за незнакомым мужчиной в длинном элегантном пальто со светлым шарфом, повязанным по-актерски. Нажал кнопку своего этажа и уставился в зеркало, куда, приглаживая прическу, смотрел и его попутчик.

Автоматически Вадим оценил хорошо очерченные скулы, русые волосы, заложенные назад, ухоженные руки. Единственной досадной деталью на его лице были многочисленные шрамы, часть из которых срослась явно неудачно. Если бы не эти выбоины на бровях, щеках и губах, молодого человека можно было считать абсолютным красавцем.

Парень, отвернувшись от зеркала, посмотрел в упор на хирурга и широко улыбнулся, открыв здоровые белые зубы. В тот же момент на его лице спроецировалась Ия Львовна с такой же улыбкой, прищуром глаз и выдающимися скулами, молодая, сильная и, оказывается, от природы удивительно красивая.

Вадим вздрогнул от страшного видения и зажмурил глаза.

– Дядь Вадь, не узнаете? – спросил до боли знакомый голос.

– Господи, – оторопел хирург. – Тимоша?

– Эт я, – засмеялся парень.

– Да я же тебя сроду без этих железок на лице не видел! – вскричал Вадим. – Вот это преображение! И ты всю жизнь был желто-сине-зеленым, как попугай Ара.

– Ну я ж не от рождения был таким. – Бывший фрик погладил свои волосы рукой. – Мама во сне приходила. Сказала, зачем тебе вся эта мишура, сынок. Ты и без нее выдающийся. Да и больше нет смысла причинять себе боль.

– Что ж ты на телефон не отвечал, паразит? – возмутился хирург.

– Как жаль, что мама этого не видит. – Вадим поперхнулся внезапным комком. – Как бы она была счастлива…

– Мне кажется, она видит, дядь Вадь, – ответил он печально. – Вот только шубу я ней не успел купить… И на Мальдивы не свозил…

Лифт открылся. Они горячо, по-родственному обнялись.