Желчный Ангел

Собственно, этот факт сделал Миру популярной и финансово независимой. Настолько, что через пять лет практики она купила себе двухсотметровую квартиру на Рублёво-Успенском шоссе, родителей поселила в небольшую двушку рядом с Новым Арбатом и каждые три года меняла автомобили. Картами Таро она увлеклась, отгуляв выпускной в институте. На иностранный факультет увязалась после школы за Грековым. Поступила чудом, окончила с трудом. Способностей к языкам не было – сдувала у Сережи коллоквиумы, списывала на экзаменах. В дипломе – только тройки. Умники посмеивались над ней, предрекая будущее сельской школьной учительницы. Сами себя же мнили послами и консулами. В итоге дипломатом с потока не стал никто, половина подалась в преподаватели, другая – в репетиторы. Первая едва сводила концы с концами, вторая позволяла себе баночку красной икры на Новый год. Мира же вращалась в кругах тяжелого люкса, премиальных брендов и приемов на высшем уровне. Поскольку среди ее клиентов были министры, депутаты, сенаторы, прокуроры, Тхор драла баснословные деньги за расклад. И ей платили. Помимо вызовов в кабинеты Правительства и Государственной Думы, вела индивидуальный прием в районе ВДНХ. Специально выбрала себе место работы недалеко от дома Сережи Грекова. Ежедневно три часа по пробкам ехала с Рублевки и обратно, чтобы только в любой момент быть рядом, выслушать, помочь, приготовить обед. Сергей Петрович не сопротивлялся. Это было удобно. И хотя домработница убирала и варила диетические супы с муссами и пудингами, Мирины котлеты по рецептам Тхоров-родителей не мог повторить никто.

– Я сделала тебе котлетки… – Тарологша открывала телефоном шлагбаум и заворачивала во двор. – На столе лежат, еще тепленькие.

– Муррр, – заурчал Сергей Петрович, – только совсем не хочется есть.

– Ничего, ложечку за ложечкой, кусочек за кусочком. Мне зайти? – на всякий случай спросила Мира, заранее зная ответ.

– Спасибо, дорогая. Я справлюсь.

Сергей Петрович не терпел в своей квартире никого. Мире он давал ключи только в свое отсутствие – поухаживать за Жюли, приготовить вкусняшку. Домработница делала свои дела, пока он тренировался в зале или гулял. В капсулу его одиночества умещалось только одно существо – синеглазая Жюли. Зато, в отличие от назойливых двуногих, ей позволялось абсолютно все.

Не успел Греков переступить порог, Жюли кинулась к нему, путаясь и подрезая, как Мира – автомужиков на трассе. Сергей Петрович споткнулся и чуть не упал, хватаясь одновременно за шкаф и за живот.

– Моя девочка, моя хорошая, соскучилась…

Жюли включила внутренний двигатель и затарахтела на максимальных оборотах. «Моторчик счастья» – так называл способность урчать влюбленный хозяин.