Ангел во плоти

Сама Анджела ни слова не говорила о том, кто она, полагая, что теперь уже поздно, что он рассвирепеет, если узнает правду, и тогда она потеряет его.

Брэдфорд не делал новых попыток расспрашивать ее о прошлом, хотя говорили они много. Он рассказывал ей о войне, о выигранных и проигранных сражениях, в которых участвовал.

— Армия Потомака была сильнейшей, — говорил Брэдфорд, сидя перед камином и потягивая подогретое вино. — Я вторично вступил в нее в шестьдесят третьем году, когда армией командовал генерал Джордж Мид. Воевать под началом старика Джорджа — это великая честь, Ангел. Человеческая храбрость всегда достойна уважения. Мы вступили в бой с Ли близ Геттисберга и заставили южан отступить в Виргинию. То был праздник! Но были и не только блестящие победы. Было и такое, от чего нормального человека воротит. Взять, например, бойню у Сементри Ридж, где мы перебили почти всех южан, когда они атаковали эту злосчастную высоту. — Лицо Брэдфорда при этом воспоминании помрачнело.

В этот день он больше не говорил о войне и завершил свой рассказ лишь на следующий день.

— После Сементри Ридж я служил кавалеристом под командованием Малыша Фила до самого конца войны.

— Он тоже был генералом?

— Генерал-майор Шеридан. Замечательный человек!.. Были и другие важные сражения, а в шестьдесят пятом году мы снова встретились с армией Ли. Мы знали, что Юг побежден, но — черт побери! — они не желали признать это! Мы принудили Ли к сдаче в апреле, когда заблокировали ему отходы.

— Хорошо бы, война тогда и кончилась, — заметила Анджела, вспоминая, что именно после того, как Ли сдался, Кенди занял Мобил, а Уилсон совершил налет на Алабаму."

"— После победы в Аппоматоксе остатки южных армий сдались довольно быстро… Но почему ты так сказала, Ангел? Ты ведь здесь, на Севере, была в полной безопасности, разве не так?

— Да, конечно, — вынуждена была соврать Анджела.

Она должна благодарить Наоми за то, что та помогла ей избавиться от южного акцента. Анджела была рада, что у Брэдорда не возникло подозрений в том, что она не с Севера. Это избавляло ее от лишней лжи. Одно дело — умалчивать об истине, и совсем другое — беспардонно врать.

В тот же день Брэдфорд рассказал ей, насколько война изменила его. Это во многом объясняло, почему он столь решительно обошелся с ней.

— Я каждый день видел убийства, гибель друзей и совсем молодых парней — все это заставило меня задуматься, насколько коротка и хрупка человеческая жизнь. Где-то к середине войны я решил для себя, что если выживу, то остаток дней буду жить в полную силу. Никакой половинчатости! Не довольствоваться ничем второсортным! И я стал следовать этому правилу. Все, что я хочу, я должен иметь. Не может быть причин для того, чтобы довольствоваться малым… И вот я имею тебя.