Ангел тьмы

Троих из девочек исключили из частной швейцарской школы за амурные приключения, двоих — из американских школ за употребление алкоголя, а двух других — за наркотики. Все без исключения девочки ругались почище любого забулдыги из деревенской таверны, а уроки секса, которые я получила прямо через стену, потрясли меня во много раз сильнее, чем все, что вытворяла Фанни.

Однажды я мылась в душевой в единственной закрытой кабинке и случайно услышала, как девочки говорят обо мне. Они не желали видеть меня в их школе, я была не из их круга, и вообще, как прошептала одна из них, Фейт Моргентайл, я была совершенно не той, за которую себя выдавала.

А я не собиралась выдавать себя за кого-либо еще, кроме как за девушку, желающую получить образование. И за это была отвергнута. Оставалось лишь надеяться, что сумею рано или поздно преодолеть их злые шутки и розыгрыши, которым подвергаются рано или поздно все новички, и сохранить свою честь и достоинство незапятнанными.

Итак, я снова оказалась отверженной и презираемой всеми в Уинтерхевен, несмотря на своих родовитых предков ван Воринов, связи с семейством Таттертон, дорогую одежду, замечательную обувь, модную прическу, несмотря на хорошие оценки на экзаменах.

Но самым ужасным было то, что уже с самого начала я выдала и себя, и Тони!

В первую пятницу из Уинтерхевен меня забрал Тони. Я ждала его на парадном крыльце в окружении примерно пятнадцати девочек, решивших ради него притвориться моими новыми подружками. Они наблюдали, как он подъезжает и припарковывает свой автомобиль, ахая и охая от восторга и перешептываясь между собой. Многих интересовало, куда подевался Трой.

Я не стала дожидаться, пока Тони выйдет из машины, и побежала вниз по ступеням, чтобы поскорее избавиться от девчонок.

— До следующего понедельника, Хевен! — хором воскликнули они, впервые произнося вслух мое имя.

— Что ж, — улыбаясь мне и трогаясь с места, сказал Тони, — судя по тому, что я видел и слышал, ты успела обзавестись множеством подруг. Это хорошо. Но мне не нравится, как они одеваются в школе. Почему они ходят во всяком рванье в лучшие годы своей жизни?

— Не молчи, Хевен, — подбодрил меня Тони, — расскажи мне о своих впечатлениях. Твое кашемировое пальто, наверное, вызвало настоящую сенсацию, не правда ли? Или же их разозлило, что ты носишь вещи, которые им тоже покупают матери, но они оставляют их дома или тайно продают перекупщикам?

— В самом деле? — чрезвычайно удивилась я. — Они так поступают со своей одеждой?

Значит, Тони умышленно подбирал для меня все эти дорогие юбки, свитера и блузы, желая, чтобы я сразу же выделилась из общей массы, была не такой, как все! Однако, подумав так, я ничего не сказала.

По его поведению я почувствовала, что никаких жалоб он от меня слышать не хочет.