Ангел тьмы

Ну почему умер Том, а не папаша? Ведь Том был лучшим из Кастилов, он всегда любил и понимал меня, приходил на помощь в трудную минуту. А отец даже никогда не признавал меня своей дочерью.

Газеты сделали из Тома героя, напечатав его фото и биографию вместе с историей его отважного поступка.

Я решилась сообщить дедушке о смерти брата, лишь когда узнала, что жизнь отца вне опасности. Дедушка не читал газет и не смотрел выпусков новостей по цветному телевизору, потому что они утомляли и раздражали его. Он только слушал по радио прогноз погоды перед сном или когда мастерил из дерева свои забавные фигурки.

Его узловатые натруженные руки выронили изящного слона, которого он вырезал для шахматного набора, уже давно заказанного ему Логаном.

— Мой Люк будет жить, не правда ли, Хевен? — спросил он, выслушав меня. — Энни не перенесет еще одного удара.

— Я звонила в больницу, дедушка, мне сказали, что опасность миновала, — успокоила я старика. — Мы с тобой можем проведать его.

— Послушай, Хевен, Том никак не мог умереть! Ему ведь всего двадцать один год! Мне никогда не удавалось уберечь от беды своих мальчиков… — с тяжелым вздохом добавил он.

В больнице я пропустила дедушку вперед в дверях маленькой палаты, где лежал отец, забинтованный с головы до ног, и, прислонившись к стене, расплакалась. Мне вдруг стало ужасно одиноко. Кто теперь полюбит меня? Кто? И вот, словно бы в ответ на мою немую мольбу, сильные руки обняли меня, и кто-то прижал меня к своей груди. Я обернулась и остолбенела.

— Не плачь, Хевен! — поглаживая меня по голове, сказал Логан. — Твой отец будет жить. Он настоящий боец, ему есть ради чего жить, — ради своей жены, ради сына и ради тебя. Он отважный мужчина, с крутым характером, но отныне он будет иначе смотреть на жизнь.

— Том погиб, разве ты не знаешь? — воскликнула я. — Логан, Тома больше нет, он умер!

— Он погиб как герой, и все это знают, Хевен. Если бы он не отвлек на себя львов, они бы растерзали укротителя, и его четверо детей остались бы без отца. Благодаря твоему брату он выжил. А теперь ступай и скажи что-нибудь своему отцу.

Что я могла сказать человеку, которого я всегда хотела полюбить, но так и не смогла? И что он мне мог сказать теперь, когда слова уже ничего не могли изменить в наших отношениях? Я вошла в палату и увидела, что отец смотрит на меня через щелку в повязке для глаз. Он сделал знак забинтованной рукой подойти к нему поближе.

— Прости меня, — прошептала я. — Прости меня за Тома. — Слезы потекли по моим щекам, и я торопливо вытерла их рукой. — И за все, что было не так между нами.

Мне показалось, что он произнес мое имя, но я больше не в силах была стоять возле него, повернулась и выбежала из палаты.