Ангел тьмы

Я слушала Тони с нарастающим недоумением: зачем он рассказывает мне все это? И почему именно сейчас, когда меня волнует совершенно другое?

— Так что президентом нашей компании должен стать Трой и никто другой, — повторил Тони. — И поэтому умоляю тебя: исчезни из его жизни без лишнего шума, а уж я позабочусь о том, чтобы смягчить этот удар. Ты можешь вернуться к своему Логану, не помню его фамилии, а я положу на твой банковский счет два миллиона долларов! Подумай над этим! Два миллиона, — раздельно повторил он. — Да за такие деньги убивают, — добавил он со своей обворожительной улыбкой. — Сделай это ради Троя! Да в конце-то концов — ради самой себя! И ради меня, и ради своей покойной матери…

Мое терпение лопнуло, этого я уже простить ему не могла.

— Да какое она имеет отношение ко всему этому? — закричала я, вне себя от ярости на него за то, что он посмел коснуться в такой момент памяти моей матери.

— Самое непосредственное, если уж тебе так угодно знать! — еще громче воскликнул он, словно моя ярость вспыхнула жарким пламенем прямо у него под ногами.

20. Моя мать и мой отец

— Что бы там ни было, я хочу знать все до конца! — воскликнула я, вскакивая с кресла.

— Ты требуешь от меня слишком многого, моя девочка, — осевшим голосом проговорил Тони. — Но все же я пойду тебе навстречу, хотя мне и не хотелось бы этого делать. Сядь и выслушай меня до конца, а потом уже можешь дать волю своим чувствам и даже возненавидеть меня, как я того, собственно, и заслуживаю.

Холодный взгляд его синих глаз сковал мой язык, и я молча повиновалась.

— Ли с самого начала возненавидела меня, — ровным глухим голосом начал свой рассказ Тони. — Она не могла простить мне, что я отбил мать у ее отца, которого она обожала. Все мои попытки примириться с ней девочка отвергала, и в конце концов я махнул на них рукой, понимая, что они обречены на неудачу. Ли все равно продолжала бы считать только меня главным виновником бед своего отца.

После медового месяца я понял, что допустил большую ошибку, женившись на Джиллиан: она уже не способна была любить кого-либо, кроме себя. Боже мой, целыми днями Джилл могла глядеть в зеркало, восхищаясь своей юной внешностью! Но я не подавал виду, что это бесит меня, хотя, наблюдая за тем, как тщательно она причесывается, припудривает носик и подкрашивает губки, меня едва не тошнило.

Тони криво усмехнулся и с горечью в голосе продолжал:

— Слишком поздно я осознал, что за красивой внешностью Джиллиан скрывалась полнейшая пустота. Все хорошее, разумное и доброе, что было, возможно, когда-то за ее оболочкой, перешло к дочери. Джиллиан я стал видеть дома гораздо реже этого юного создания, которое, как я заметил, совершенно не интересовалось своим отражением в зеркале.