Ангел севера

Я собираюсь выкупать тебя и наложить мазь на пролежни. Уверена, что у тебя их хватает.

– Я велю слугам выбросить тебя из дома.

– Подожди, пока окрепнешь настолько, чтобы сделать это самому, – предложила Тася.

Глаза Николая закрылись – разговор его утомил.

– Не знаю, может, я и не окрепну. Я еще не решил, хочу ли жить.

– Такие люди, как ты и я, всегда выживают, – отозвалась она, повторяя слова, сказанные им в Санкт-Петербурге. – Боюсь, что у тебя нет выбора, Никки.

– Ты здесь против желания своего мужа. – Это был не вопрос, а утверждение. – Он никогда бы не согласился, чтобы ты меня навещала.

– Ты ничего о нем не знаешь, – спокойно сказала Тася.

– Он побьет тебя, – продолжал Николай с мрачным удовлетворением. – Такого не потерпит даже англичанин.

– Он ни за что не сделает этого, – заявила Тася, хотя в глубине души не была в этом полностью уверена.

– Ты пришла сюда ради меня или ради себя, чтобы доказать ему, что ты имеешь свою волю?

Тася помолчала мгновение, потом ответила:

Она хотела, чтобы Люк ей доверял во всем. Ей нужна была свобода, свобода делать то, что считает правильным!

Если бы она жила в России, ей пришлось бы во всем слушаться мужа. Но здесь ей предоставилась возможность стать другом, а не рабыней. Люк должен понять, какую роль она предпочитает… И она попытается доказать ему это… Какие бы ни были последствия.

Был уже поздний вечер, когда она вернулась в дом Стоукхерстов. Николай, мягко говоря, был трудным пациентом. Пока Тася с помощью домоправительницы умывала и обтирала его, Николай переходил от оскорблений к тоскливому тихому терпению, словно его продолжали пытать. Еще одним испытанием было кормление, но им все-таки удалось уговорить его проглотить несколько ложек супа и кусочек или два хлеба. Наконец Тася уехала, немного успокоенная: Николай был более чистым, лежал более удобно и рядом больше не стояла бутылка водки – ее убрали, хотя он и рассвирепел.

Тася решила навестить его на следующий день, и на следующий за ним, и так далее, пока кузен ее не начнет выздоравливать всерьез. Изувеченное тело Николая произвело на нее удручающее впечатление – она чувствовала себя усталой и подавленной. Его раны были страшным доказательством жестокости, с которой люди обращаются с себе подобными.

Она мечтала оказаться в объятиях Люка, хотела, чтобы он ее утешил. Вместо этого дома ее ожидало настоящее сражение.

Люк уже должен был знать, что она сделала и откуда возвращается так поздно. Безусловно, он воспримет ее поступок как посягательство на его мужской авторитет. Возможно, он уже придумал, как наказать ее за непокорность. Или, того хуже, он посмотрит на нее с холодным презрением и будет молчать час за часом, день за днем.

В доме царил полумрак. У слуг был свободный вечер, и дом опустел.