Ангел севера

У меня дюжина синяков и ссадин, я растянул все мышцы, и на обратном пути тебе придется ухаживать за каждой из них отдельно.

– С удовольствием, милорд. – Тася продела руку под его локоть и потянула вперед, чтобы представить своему дяде.

Кирилл произнес несколько слов на ломаном английском, они обменялись улыбками и решили немедленно подняться на корабль.

Внезапно камердинер привлек внимание Люка своим странным видом – он стоял рядом, ломая руки.

– Биддл, почему ты такой багровый? У тебя такой вид, словно тебя сейчас хватит апоплексический удар. – Нахмурив брови, он наблюдал, как его слуга, пробормотав что-то невнятное, опрометью кинулся к кораблю. – Да что это с ним такое?

Тася небрежно пожала плечами:

– Возможно, сказалось наконец напряжение этих дней.

Люк скептически посмотрел на нее:

– Не важно. Потом расскажешь мне, в чем дело. А теперь давайте поскорее отсюда убираться.

– Да, – проговорила Тася спокойно и решительно. – Едем домой.

Прошло три месяца после их возвращения в Англию. От спокойной и благополучной жизни Тася просто расцвела. Они продолжали жить в Лондоне, чтобы Люк мог заниматься своими делами. Впервые в жизни Тася была по-настоящему счастлива – не так, как раньше, короткими вспышками чувств, а более прочно: ее счастье было похоже на ровное яркое пламя, согревавшее ее изнутри. Каким чудом было просыпаться каждое утро рядом с Люком и знать, что он принадлежит ей! Он был для нее всем на свете: иногда вел себя с ней по-отцовски, иногда просто дьявольски, иногда нежно, как юноша, влюбленный впервые в жизни. Он и поддразнивал ее, и ухаживал за ней с пылкой страстью. По мере того как шло время и Тасина беременность становилась все более заметной. Люк все сильнее восторгался происходившими в ней переменами. Они буквально завораживали его.

Иногда, не обращая внимания на смех и легкие протесты, он раздевал Тасю среди дня, чтобы полюбоваться ее расцветшим телом. Он проводил рукой по обнаженной округлости ее живота с таким благоговением, словно это было потрясающее произведение искусства.

– Никогда я не видел ничего прекраснее, – сказал он однажды утром, восхищаясь уже сильно заметной выпуклостью.

– У нас будет мальчик, – объявила она.

– Это не имеет значения, – откликнулся Люк, покрывая поцелуями нежную кожу ее живота. – Хоть мальчик, хоть девочка… Они же будут частью тебя.

– И тебя, – добавила она, ероша ему волосы.

Мода на платья с завышенной талией позволяла Тасе скрывать свое положение, и она бывала на приемах, ходила в театр, посещала различные светские развлечения. Позже, когда живот ее станет совсем большим и никакие свободные платья и шелковые шали его не скроют, правила приличия потребуют, чтобы она сидела дома.