Ангел севера

Старые мелкопоместные дворяне – джентри насмехались над Люком, осуждая его, как они говорили, за вульгарную погоню за деньгами, но он видел, как съеживаются их поместья, взлетает арендная плата на их землях, как разоряются арендаторы. Общество быстро преобразовывалось, аристократический образ жизни уходил в прошлое, поднимались промышленники. Многие благородные семейства, когда-то обладавшие несметными богатствами, нищали, не умея и не желая приспособиться к происходившим переменам. Люк не хотел, чтобы это случилось с близкими ему людьми. Его земли никогда не зарастут бурьяном. И его дочери не придется выходить замуж за кого-то ради денег. А поэтому приходилось заниматься не тем, чем хотелось, приходилось становиться деловым человеком, что, полагал Люк, было весьма малой платой за благополучие семьи.

Люк улыбнулся, глядя на свою жену, сидящую на кровати в скромной белой ночной рубашке, отделанной у горла белым кружевом. Прекрасные волосы Таси были распущены и сбегали вниз сверкающим в свете лампы черным водопадом.

– Ты не ужинал, – строго произнесла она, поднимая голову от книги.

Ее голос звучал не так, как обычно, в нем слышалась какая-то напряженная нотка. Он подумал, не сердится ли она за то, что в последнее время он часто не бывает дома.

– Хотелось бы мне быть дома с тобой, – отозвался он. – А вместо этого я с кучкой мужчин обсуждал цены на пшеницу и достоинства разных биржевых маклеров.

– И к чему же вы пришли?

– Что старый порядок вещей уходит вместе с доходным сельским хозяйством. – Люк задумчиво сдвинул брови, снимая сюртук. – Я не смогу вести такую жизнь, как мои отец и дед. И уж точно у меня не будет праздного досуга. Отец всю свою жизнь гонялся за женщинами, охотился, иногда занимался политикой. Он считает, что я, занимаясь торговлей и промышленностью, роняю родовую честь.

Тася встала с кровати и подошла к нему, чтобы помочь раздеться. Пока он говорил, она расстегивала на нем рубашку.

– Но ведь ты делаешь это для блага семьи. – Широко распахнув его рубашку, она прижалась поцелуем к его твердой мускулистой груди.

– Да, – улыбнулся Люк, погружая пальцы в ее волосы и запрокидывая голову. – Но меня раздражает каждая минута, проведенная вдали от тебя.

Тася обняла его за талию.

– Что тебя беспокоит? – спросил он. – Что последние дни я много времени провожу вне дома?

– Ничто меня не беспокоит. Все прекрасно.

– Никакой лжи, – тихо напомнил он ей, и она покраснела.

– Есть кое-что, что меня заботит… – Она немного помолчала, подбирая нужные слова. – Я опаздываю, – наконец произнесла она, и алый румянец залил ее лицо.

Люк озадаченно покрутил головой:

– Опаздываешь? Куда?

– Мои…, мои месячные, – с трудом выговорила она. – Они должны были начаться неделю назад.