Ангел севера

– Почему ты захотел, чтобы я стала твоей женой, а не любовницей? – поинтересовалась она.

Выражение его глаз изменилось, и он произнес мягким мурлыкающим голосом:

– Хочешь, чтобы я отвез тебя домой и там все показал на деле?

Тася промолчала, зачарованная его пристальным взглядом. Она не сознавала, что вцепилась ему в руку, до тех пор, пока ее пальцы, соскользнув, не уперлись в кожаный ремень под рукавом рубашки. Внезапно все отошло куда-то в сторону, и она могла думать лишь об одном – как бы поскорее оказаться с ним в постели, ощутить прикосновение его губ к своей коже и вновь почувствовать тот отклик своего тела, который он умел пробудить с такой легкостью.

Увидев ответ в ее глазах, Люк обернулся к носильщику, топтавшемуся в нескольких шагах от них, и проговорил невозмутимым голосом:

– Полагаю, что на сегодня наши покупки закончены.

Леди Стоукхерст несколько устала.

Хотя Тася не знала других мужчин, она понимала, что ее муж – великолепный любовник. Как искусно, с каким бесконечным умением он пользовался прикосновениями, поцелуями, близостью своего тела! Были ночи, когда часы любви переходили в медлительный сон, а потом снова ощущения лились непрерывным потоком, переполняя ее. Он обнимал, целовал, сжимал и нежно гладил ее, пока она не начинала стонать от удовольствия, вызванного его обладанием. Но Люку больше нравилось играть в постели в буйные и бурные игры, оставлявшие ее без сил от смеха и наслаждения. Тасю поражало, как он умел ее расшевелить. Даже в детстве она всегда была тихой и воспитанной девочкой. Люк буквально содрал с нее все сдерживающие запреты, поощряя ее…, нет, просто требуя, чтобы она откликалась на его ласки, забыв свои старые представления о пристойности.

Тасе хотелось бы, чтобы ее потребность быть с Люком, потребность в нем была поменьше. Она старалась сохранить умеренность, но ее чувства расцветали неудержимо и неуправляемо. Внимание, которое он ей уделял, его разговоры, улыбки, его забота стали для нее каким-то наркотиком. Чем больше она их получала, тем больше хотела. А взамен он просил так мало. Она виновато думала, что должна бы сказать ему о своей любви, но слова не шли с языка, словно в этой непроизнесенной фразе был ключ к ее погибели. Она отдавала какую-то часть себя и тут же в страхе отступала, не в силах понять сама себя.

– Меня никогда раньше так не баловали, – сказала она ему как-то днем, когда они, разнеженные, лежали в саду, окруженном высокой оградой. – Думаю, что тебе не следовало бы меня к этому приучать.

Наступила самая настоящая летняя жара. Они отдыхали в тени раскидистого дуба. Воздух был напоен запахом жимолости и вьющихся роз. Тася водила цветком по щекам и подбородку Люка, по-детски радуясь этой игре.

Он лежал, положив голову ей на колени.