Ангел севера

Его голос погрубел от смущения:

– Поверь, мне было из кого выбирать. После смерти Мэри многие женщины бросались на меня…, и у многих были весьма хорошие обстоятельства…, состояние…, положение…

– У меня в России были отличные обстоятельства, – сообщила она. – Земли, огромное состояние, дворцы…

– Так что мадам Миракль была недалека от истины?

Губы его слегка искривились.

– Мне все равно, – будь ты хоть дочерью дровосека. Пожалуй, я даже предпочел бы именно это.

– Я тоже, – откликнулась она, помолчав мгновение.

Они не смотрели друг на друга. Наступило молчание, им надо было привести в порядок мысли. Каждый обдумывал свой следующий шаг. В середине их разговора он сделал ей предложение, а она отказалась. Но скорее всего это было не последнее слово.

Тасе хотелось плакать, но она не смела поддаться этой слабости. Тогда он начнет ее утешать. А какой смысл было льнуть друг к другу, если им предстояло вскоре расстаться?

И она еще крепче прижала к груди простыню.

– Люк, – мягко произнесла она, впервые произнося вслух его имя. Он удивленно посмотрел на нее. – Если ты готов снова полюбить и жениться, ты ведь можешь найти кого-то гораздо более подходящего, чем я. Тебе будет гораздо лучше с женщиной, похожей на Мэри.

Эти слова были ее благословением и добрым советом, но он в ответ только пронзительно взглянул на нее.

– Разве я говорил об этом? Если бы мне нужно было подобие Мэри, я нашел бы его давным-давно. Но я вовсе не хочу, чтобы мой второй брак стал подделкой под первый.

Нельзя желать одного и того же всю жизнь.

Тася безразлично пожала плечами:

– Ты говоришь это сейчас, но если женишься на мне, то потом разочаруешься. Возможно, не сразу, а через какое-то время…

– Разочаруюсь? – повторил за ней Люк. – Чего ради?

Нет, ничего не говори. Дай мне минутку, я объясню тебе все сам.

Когда она еще раз попыталась заговорить, он жестом попросил ее замолчать. Было очень важно, чтобы между ними не оставалось никаких недоразумений. Он искал такие слова, которые помогут объяснить ей то, что произошло в его жизни, но задача оказалась очень трудной. Она была еще слишком молода и воспринимала жизнь и мир как нечто неизменное, данное раз и навсегда, совершенно не представляя, какие перемены несет все изменяющее время.

Наконец он заговорил, осторожно подбирая слова:

– Когда я женился на Мэри, я был еще мальчишкой. Я просто не представлял себе жизни без нее. Дружба, родившаяся в детских играх, перешла в юношескую влюбленность.

Мы сначала стали друзьями, а потом мужем и женой. Мы никогда не влюблялись друг в друга, мы тихо и спокойно… вплыли в любовь. Я не стану унижать ее память, притворяясь, что чувство не было настоящим.