Ангел севера

– Ты снова пролил вино!

Шепча какие-то нежные слова, он отставил бокал в сторону и осторожно потянул за шнурок, стягивающий вырез блузки. Влажная ткань соскользнула с плеч. Легкий рывок – и юбка поползла вниз по бедрам.

– О Боже! – растерянно проговорила Тася, наблюдая за тем, как одежда, казалось, сама спадает с нее. Но Стоукхерст улыбался ей, словно делал именно то, что нужно. Он склонился к ее обнаженной груди и, подхватывая языком пьянящие капли, лизнул сначала одну грудь сбоку, а затем неглубокую впадинку под ней. Тася задрожала от возбуждения. Она понимала, что ей следует остановить его, но губы Люка были такими жаркими, щекочущими, ласковыми… Шея ее, не в силах удержать голову, качнулась, как стебель цветка, и Тася обвила руками его плечи, стремясь сохранить равновесие.

– Я, должно быть, пьяна, – еле ворочая языком, проговорила она. – Со мной никогда раньше такого не случалось, но я представляла себе, что при этом именно так себя и чувствуешь… Все это вино. О, я наверняка пьяная! Правда?

– Немножко, – ответил он, продолжая снимать с нее юбку.

Тася вдруг почувствовала себя свободно, мысли о том, что хорошо, а что нехорошо, исчезли, и она даже вздохнула с облегчением, когда надоедливая юбка наконец оказалась в стороне. Ноги ее были свободны, и она ощутила себя легкой, ничем не обремененной… А тем временем он снимал с нее остальную одежду, вещь за вещью.

– Ты пользуешься тем, что ты трезв, – сурово заявила она и, рассмеявшись, перекатилась на бок. Он лег рядом, смотря ей в лицо. Она не могла удержаться и стала медленно обводить пальцем его губы. – А может, ты меня совращаешь?

Он кивнул и ласково отвел прядь волос, упавшую ей на щеку.

– Я не сомневаюсь, что мне не следует хотеть этого. Как же кружится голова! – Тася закрыла глаза, почувствовав его губы, жгучие, настойчивые, от которых кровь весело помчалась у нее в жилах. Он навис над ней, такой красивый и обольстительный, что она вся потянулась к нему.

– Помоги мне снять рубашку, – попросил он.

Какая прекрасная мысль… Она хотела ощутить прикосновение его твердой груди, но мешала рубашка. Она старалась одолеть длинный ряд крохотных резных пуговичек, но они не желали поддаваться. Тогда, схватив тонкое полотно, Тася с силой рванула, рубашка с треском разорвалась, и пуговицы посыпались на пол. Довольная этим, она с жадностью смотрела на его стройный обнаженный торс и озаренное светом свечи лицо.

Глаза его были цвета моря, чистого, без примесей серого или зеленого.

– Как это могут твои глаза быть такими синими? – Она бережно коснулась его лица. – Прекрасного синего цвета…

Его густые ресницы опустились.

– Помоги мне Господь, Тася. Если ты уедешь, ты возьмешь с собой мое сердце.