Ангел

— У тебя самые сладкие и мягкие губы, которые я только целовал, — сказал он почти касаясь ее своими губами.

— От твоего голоса я дрожу, Ангел.

— А от моего рта?

— Я слабею.

Его рот скользнул выше и захватил мочку уха:

— А еще что?

— Мне горячо, — прошептала она.

— Боже, Касси, если я сейчас не возьму тебя, я лопну.

— Так что же ты ждешь?

Ангел засмеялся и снова поцеловал ее.

Потом отодвинулся, чтобы откинуть с нее одеяло. Касси в нетерпении дернула свою рубашку за ворот, три пуговицы отскочили и покатились по полу. Тем временем он выдернул рубаху из штанов, и пуговицы от нее полетели туда же. Через мгновение Ангел уже вдавливал ее в матрас. Ее руки и ноги обвились вокруг его тела, направляя его как следует, и он оказался в ней, глубоко внутри нее, и Касси тут же ощутила уже знакомую пульсацию, охватывающую ее, он немедленно тоже это почувствовал, и сразу же последовал оргазм, и ее, и его."

"Касси медленно опустила ноги. Кончики пальцев скользнули по грубой коже. Ангел остался, как и был, в сапогах и в штанах. Она хотела было засмеяться, но вдруг почувствовала, что вот-вот расплачется. Боже, как ей была ненавистна реальность, сразу же всплывавшая после того, как страсть прошла. Как ей хотелось, чтобы хоть разочек она задержалась, хоть на некоторое время! Но это было все равно что просить лета в январе. Они были несовместимы — январь и лето. Ее это злило, и сейчас ее злил Ангел. И особенно то, что он даже не снял сапог. И она не замедлила сообщить ему об этом:

— В следующий раз сними сапоги.

— Марабелль здесь?

— Нет.

— Тогда сниму.

— Нет, не снимешь. Тебе уже надо уходить.

— Рано еще, Касси. Все было слишком быстро. Мы сейчас это проделаем еще раз, но теперь помедленнее.

У нее в животе при этих словах что-то затрепетало, но она подавила возникшее было желание:

— Ничего мы больше не будем, — с трудом произнесла она. — Ты уйдешь отсюда, пока мама не услышала и не начала палить здесь из револьвера.

— А где она?

— В соседней комнате.

— Тогда нам нужно вести себя потише, верно?

— Ангел...

И опять его рот заставил ее замолчать, перекрыл ей дыхание, маня ее, увлекая за собой... Нет, нельзя, не надо!.. Но сил сопротивляться почти не было. Касси ничего не могла с собой поделать. Слишком соскучилась по нему, слишком его хотела, чтобы прислушиваться к голосу рассудка. И еще ее все это время, пока его не было рядом, преследовала мысль, что ей никогда снова не ощутить прикосновения его рук. И сейчас эти руки разрушали остатки ее сопротивления. Вот одна медленно скользнула по ее груди и вниз, по животу... Ее тело покрылось гусиной кожей, соски напряглись, стали твердыми. Она только что испытала невероятный взрыв наслаждения, какой только можно вообразить, но тело вновь горело от нетерпения испытать его снова и снова.