Ангел (ЛП)

И мы жили достаточно близко к городу из-за маминых концертов и для наших ежемесячных поездок на выходные. Эти поездки всегда были заполнены походами в музеи, театры, оперу, на концерты и любые другие культурные мероприятия, которые мои родители считали достаточно интересными. Иными словами, практически все. Мы с Имоджен с нетерпением ждали поездок в город и, окончив школу, именно туда и переехали.

На мгновение мои мысли вернулись к Вайперу и к его детству. Я ощутил укол вины за свое детство: оно прошло с обоими родителями, причем богатыми. Они предоставили нам с сестрой возможности, которых не было у других. С одной стороны, я испытывал благодарность, но с другой — чувствовал себя некомфортно. Особенно учитывая тот факт, что мама Вайпера трудилась на нескольких работах и все же находила время для увлечения сына музыкой и старалась изо всех сил воспитать и взрастить такого дикого непослушного ребенка."

"Мысли о подростке-Вайпере, терроризирующим всех и вся бесконечными ночами с гитарой на коленях, оттачивая врожденный музыкальный талант, вызвали улыбку. Неважно, что он не пошел учиться в пафосную музыкальную консерваторию или не мог себе позволить дорогие инструменты — он проложил свой гребаный путь, и посмотрите на него теперь. Рок-легенда и шикарный мужчина.

Как, черт возьми, он стал моим?

Я поднялся по каменным ступеням и достал ключ из кармана. Чуть раньше я отправил маме сообщение, дабы не сомневаться, что родители будут дома. И теперь меня ждали. Надеюсь только, родители еще не смотрели новости. Или не читали газеты. Или не получали звонки от друзей с вопросами: какого черта происходит?

Меня встретили мягкие звуки классической музыки. Нет, никто из родителей не играл на инструменте — мелодия звучала фоном, отчего я тут же почувствовал себя дома, и узел в моем животе немного ослабел. Это было знакомо. Это моя семья. У меня нет причин нервничать… верно?

— Хейло? Мы в студии, — позвала мама.

Я прошел в заднюю часть дома на первом этаже. Вспомнился первый раз, когда я сказал им, что хочу быть не «Ховардом», а «Хейло». Мне было семь, я твердо стоял на своем и отказывался реагировать на другое имя. Как для родителей правильного и милого ребенка подобный выпад оказался сюрпризом. И хотя маму это убивало, вскоре они с отцом стали звать меня Хейло. Уверен, они полагали, что это просто период, поэтому согласились. Но прозвище прижилось, а стариковское имя забылось, словно и никогда не существовало.

Двойные двери студии были широко открыты, мама сидела на подлокотнике дивана возле стола, за которым работал отец. Он показывал что-то на экране компьютера, и она напевала. Но стоило маме увидеть меня, как она замолчала и широко улыбнулась.

— Вот и наша рок-звезда, — объявила она, вставая.