Ангел для Демона

— Остановись… — тихо шепчу ей, пытаясь сделать хотяб один шаг назад, — прошу тебя, Дина, я не хочу…

— Дима! Дмитрий, обернись, не верь ей! — Где-то издалека послышался голос Ангела. Такой нежный, звонкий, успокаивающий. Он начал отогревать замёрзшие пальцы под сжатой ладонью Дины. Я как будто очнулся от наваждения и открыл глаза. Сердце принялось перекачивать тёплую кровь по венам, душа встрепенулась, забилась, словно птица. — Димочка! Вернись ко мне, не слушай её, родной!

Пальцам удалось выскользнуть из холодного плена и я ощутил резкий прилив жара к телу, будто во мне вскипала вся жидкость до последней капли. Ну же! Всего пару шагов назад и можно утонуть в объятиях моей любимой девочки. Она зовёт меня. Кричит! Умоляет идти к ней. Руки Ангела опускаются на плечи, смыкаются в пламенное кольцо. Между нами горит огонь, согревает нас, защищает.

— Лина? — зову свою девочку, останавливая свой взгляд на Дине, которая рассматривала пристально нас обоих. Её глаза становились чёрными, выражение лица из сочувственного превратилось в презрительное.

— Я здесь, любимый! Все хорошо! Я с тобой, я рядом, она не тронет тебя!

Ангелина медленно обошла меня по кругу и остановилась впереди, загораживая своим телом. Её вид ослепил меня на миг. Будто божество, сошедшее с неба на землю. Кожа серебрилась тёплым светом, обличённая в белоснежную, полупрозрачную, лёгкую ткань. Босая, воздушная, хрупкая, и такая отважная девочка. Я замер, любуясь настоящими крыльями за её спиной, не теми, в которых впервые её увидел, а живыми, трепещущими, с играющими на них яркими бликами от солнца. Они двигались сами по себе, будто бы у них была своя жизнь. То взметали вверх, то опускались, при этом нежно ласкали мою открытую от одежды кожу.

— Ой, а кто тут у нас? — тоненький, с ехидной ноткой голос покойной жены нарушил моё забвение. Дина вмиг оказалась рядом и накрыла ладонью живот Ангела. — Какое чудо! Зарождающаяся жизнь?!

Крылья встрепенулись, смешав раскалённый и леденеющий душу воздухи, оттолкнули Дину назад. О чём это она? Лина не может быть беременна. Это же ложь? Жестокая ложь, чтобы напомнить мне о нашем первенце, о той безграничной боли, которую я по частям из себя вырывал.

— Уходи прочь! Убирайся в ад! — кричу ей что есть мочи, обнимая свою девочку за плечи, прижимая к себе. Дина дико рассмеялась.

— Посмотри на неё, любимый! Ты не сможешь избавиться от своего страха! Это чувство — твоё проклятие! Запомни это! — заявила надменным тоном.

Мне становиться дико страшно, когда Дина растворяется в пространстве. Снова холод пробирает с головы до самых пяток. Разворачиваю рывком любимую чтобы обнять и ужасаюсь. Лина прижала руки к низу живота. Красное пятно растекалось на белоснежной одежде все шире и шире.

— Нет! Нет! Нет! Нет!..