Ангел для Лютого

Можешь даже прикопать в лесочке.

— А я ничего не слышала, — вырвалось у меня.

— Умница. Егор, у меня в голове не укладывается, как она могла? Сто процентов и фото перед свадьбой тоже её козни. Но самое ужасное — это Зверев и есть отец Веры.

— Да ладно! — охнула я.

— Вот тебе и ладно. Но это ничего не меняет, его нужно наказать. Убивать, конечно, я не призываю. Но лишить достатка нужно.

— Альбина Аркадьевна, он практически банкрот и живёт на деньги жены. С его подачи вас шантажируют, и… — Муж резко замолчал. — Короче, не забивайте голову. Я же сказал: разберусь.

Мы с бабушкой переглянулись, прикидывая, каким образом он собрался с ними разбираться. По её кровожадному взгляду было видно, что по её версии — это хана. По моей же — это трюма. Когда занялись уборкой со стола, мы с бабушкой мудро решили дождаться результата. Каким он будет, мы не ведали, но по-любому виновникам ничего хорошего не светит. Немного поболтав со мной, она быстро засобиралась домой, мол за Веру волнуется. Егор же разжёг камин, принялся читать дневник, и я его не трогала в течение двух часов. А когда зашла в зал, увидела, что дневник лежит на полу, а муж смотрит на пламя огня.

— Не помешаю? — робко подала голос. Егор медленно повернулся ко мне.

— Иди ко мне… — махнул он рукой. Мне только этого и нужно было, я подошла и забралась к нему на колени.

— Ты как? — обнимая руками его, заглядывая в самые красивые глаза, спрашиваю.

— Нормально. Я же говорил, что ничего не изменится, если я его прочитаю.

— Ну, ответ я всё-таки получил, почему мне не удалось её спасти. Поверь, я пытался это сделать.

— Она сама себя похоронила в тот день, когда сделала последнюю запись в дневнике. И знаешь, хорошо, что я его не прочёл раньше, потому что мог дров наломать. А сейчас даже и не знаю, стоит ли ворошить прошлое. Ведь, по сути, это её выбор.

— Она сломалась, как ты не поймёшь?

— И не хочу понимать. Если она хотела умереть — её право. Но зачем меня было тащить за собой в ад? Я согласен, что ей досталось от судьбы. Но это ничего не меняет. Она могла отказаться от меня, понимаешь? Лучше бы с десяти лет жил в приюте, чем видел, как родной человек опускается на дно.

— Егор, всё не так просто, как кажется. Попробуй простить её, она же твоя мать.

— Мил, будем считать, что простил. Она дала мне жизнь, только за это её можно благодарить.

— Это точно, говорят, рожать очень больно.

— Судя по тому, что я видел, чертовски…

— Ну, один раз я присутствовал при родах, когда жена командира вздумала рожать за три километра от роддома. А во второй приходилось принимать самому, когда в командировке был на Ближнем Востоке. Помню, тогда жара была невыносимая, она кричала как резанная. Но, слава богу, родила без проблем, но схватки у неё длились приблизительно пять часов.