Черный ангел Эльхайма

— Марроу?

— Да? – Он вопросительно вскинул брови.

— Я скажу Крэйлу. О том, что было ночью.

— Да ради Светлых, - беззаботно отозвался он. – Ты была бы не ты, если бы начала врать и изворачиваться. Плевать я хотел на твоего чокнутого братца. Плевать с высокой колокольни.

— Мой чокнутый братец, - в унисон его словам повторила Марори.

Она больше не будет плакать. Во всяком случае, не из-за своей, как это теперь окончательно выяснилось, сумасшедшей семейки.

Крэйл может быть хоть чертом, хоть апокалипсисом с небес, хоть ангелом мщения – он все равно останется Крэйлом.

Он останется ее Клыкастым.

Вот только… чего будет стоить миру встреча бомбы и искры?

Глава пятнадцатая

— Если честно, я понятия не имею, что это может быть. – Флоранция еще раз окинула придирчивым взглядом изувеченную руку Марори. – Впервые с таким сталкиваюсь. Хотя, - она пристально посмотрела на собеседницу, - ты вся – один большой знак вопроса, Марори Шаэдис. Все, что касается тебя, невозможно предугадать.

Сама себя Марори считала скорее постоянно мутирующей химерой, которая, как тот персонаж из компьютерной игры, проходит уровень за уровнем, подбирает осколки души и трансформируется. С той лишь разницей, что никому, даже разработчикам этой странной игры, не дано знать, кем она в итоге станет.

Марори подобрала бинт и начала медленно накручивать его на руку. За последние дни она прилично поднаторела в этом деле.

Вчера они вернулись в Эльхайм. Ти’аль настаивал, что они сразу должны пойти к Магистрессе, но той не оказалось на месте. Сообща было принято решение и дальше «бинтовать раненую руку» и ждать возвращения Флоранции. Кроме того, других вариантов, как распутывать эту загадку, просто не было.

Серафим лично отволок Марроу в лазарет, где тому сразу определили койку и два дня постельного режима. По словам Ти’аля, эрэлим был в бешенстве, порывался вернуться к занятиям, поэтому милосердные медсестры напичкали его успокоительным и снотворным, чтобы, пока накачанные восстанавливающим плетением кости срастаются в ускоренных темпах, больной был полностью обездвижен.

Марори так и не пришла его проведать.

Она вообще не хотела его видеть. Боялась, что, стоит им столкнуться нос к носу, – для окружающих их странная близость станет такой же очевидной истиной, как и то, что за ночью следует день.

— Мне жаль, что правда, которую ты искала, оказалась непосильной ношей.

Марори рассеянно кивнула, глядя, как черная шкура руки медленно скрывается под бинтом.

— Вы тоже ничего не знали о Таносе и Крээли?

Бинт кончился, Марори затолкала края под повязку, поверх надела перчатку.