Черный ангел Эльхайма

Марори уныло ковыряла аппетитный блинчик со сливочной начинкой и в сотый раз прокручивала в голове минувшую ночь.

Она скажет Крэйлу, как бы это в итоге ни сказалось на всем.

Хотя разве теперь это имеет значение? Образы прошлого хороводили в голове, медленно, но уверенно занимая свои места. И на фоне все этого странное сходство Крэйла с Темной было едва ли не самой большой и самой болезненной раной, которую Марори вынесла из злополучного вулкана.

Темный полюбил Светлую, Светлая полюбила Темного. Они нарушили Заветы-на-Скрижалях и поплатились за это. Все знают, что Темным нельзя быть со Светлыми, потому что плод такого союза может разорвать Мироздание в клочья.

Марори стянула кусок блинчика с вилки, пожевала и усилием воли заставила себя проглотить безвкусный комок. Когда возникло это предостережение? Из чего родилась легенда о том, что Светлое и Темное породит истинное Разрушение?

Почему Крэйл – и Крээли?

Она отодвинула тарелку, уронила взгляд на перебинтованную руку. Каким будет ее следующее уродство? Рога? Хвост? Копыта?

— Ты куда? - Ти’аль проследил за тем, как она встала, накинула куртку.

— Мне нужно позвонить.

После нескольких дней зверствования погода, наконец, успокоилась. Марори перешла на другую сторону улицы, оглянулась на кафе: сквозь прозрачную витрину на нее смотрел эрэлим. Она пыталась не обращать на него внимания, вести себя так же, как вела до вчерашней ночи… но ничего не получалось. Марори отметила, что и он ел без аппетита и был на удивление молчаливым. И точно так же, как она сама, пытался делать вид, что вчерашняя ночь была чем-то вроде порции крепкого спиртного для двух непьющих.

К счастью, напротив кафе остановился грузовик, и на какое-то время их с Марроу связь взглядами разорвалась.

Крэйл ответил не сразу.

— Кусака? – спросил он после того, как она так и не смогла сказать даже простого «Привет». – Что опять стряслось?

— Крээли – и Крэйл? – спросила она. Голос был таким сухим и безжизненным, что покоробил даже ее собственный слух. – Кто ты ей?

Она мысленно умоляла его не молчать. Сказать, что она спятила, что, обжегшись на молоке, дует на воду, что она сошла с ума в этом Эльхайме. Все, что угодно, кроме молчания, в котором угадывалось самое страшное."

"— Уверена, что мы не можем отложить этот разговор до встречи?

— Уверена, что хочу узнать ответ, прежде чем решить, хочу ли тебя видеть.

— Я знал, что ты не поймешь. – На том конце связи послышался его разочарованный вздох. – Надеялся, но был уверен, что ты, как и все остальные, увидишь лишь одну сторону.

— Крээли – кто она тебе? – Марори сглотнула зуд в горле, от которого на глаза наворачивались слезы. – Просто ответь.

— Она – моя мать, Марори Шаэдис. – Ответил он спокойно и жестко. И прибавил: – И твоя тоже.