Черный ангел Эльхайма

А падающая лава просачивалась сквозь него, словно вода через сито, не задерживаясь ни на мгновение. Не задумываясь, не анализируя посылаемые подсознанием сигналы, Марори тронула монолитную глыбу.

Сзади раздался сдавленный девичий крик, мужские голоса в унисон потребовали отойти.

Камень был холодным. Ледяным. Его ледяная безжизненность уколола кончики пальцев, просочилась под ногти, словно тончайшее иглы. Она приняла эту боль как отрезвляющую реальность, как часть разгадки к самой себе. Руки не отняла.

И когда взгляд наткнулся на сноп искр, застывший в виде причудливого цветка где-то на уровне ее глаз, поняла, что время остановилось. Оглянулась, чтобы подтвердить догадку: Марроу так и застыл с яростным криком на губах, Ти’аль протягивал к ней растопыренную стальную ладонь и хмурился, плотно стиснув губы. Кенна присела и закрыла голову руками, словно ребенок, которому впервые в жизни пришлось оказаться в темной комнате наедине со своими страхами. Во всем этом театре застывшей пантомимы живой осталась только она.

«Ты не понимаешь, что делаешь!»

Марори заозиралась в поисках источника голоса. Никого.

«Я все отлично понимаю. Мы нашли ключ к этому миру».

На этот раз говорящий должен был стоять прямо напротив нее, с другой стороны каменного круга. Но там тоже никого не было. Только странно сгустившийся воздух начал приобретать очертания человеческой фигуры.

«Ты долго трудился, нашел эту тропинку, шел по хлебным крошкам – и теперь хочешь оставить это просто так?!»

Марори узнала говорившего. Слишком свежи были в памяти знакомые интонации, знакомая манера нарочито растягивать гласные. Холеная речь аристократа. Вычурная речь дознавателя.

Его образ все еще был размытым, словно изображение на экране плохо настроенного черно-белого телевизора. Но она узнала его, хоть сейчас волос на голове мужчины было больше, а он сам сутулился так сильно, будто держал на плечах непосильную ношу.

Марори обернулась, все еще не до конца понимая, что именно видит. Отголоски прошлого? Но тогда второй человек: худой и сухой, морщинистый даже в молодости – он… он…

«Брось, Милс, даже ты не можешь настолько спятить, чтобы отказаться от этого сейчас, после стольких лет».

«Ты не посмеешь тронуть это, Ардей. Мы оба знаем, что это – печать».

«И что же ты предлагаешь? – В голосе молодого дознавателя сквозило безразличие. Он спрашивал просто для дела, тянул время, заговаривал зубы своему несговорчивому собеседнику. – Просто уйти?»

«Мы должны рассказать правду. Мы должны сделать то, что хотели сделать они».

«Они были двумя идиотами, - отмахнулся Ардей».

Воздух задрожал, тени растворились, а время, ускоряясь, начало откручивать еще один виток прошлого. И еще. И еще.