Черный ангел Эльхайма

– Я думала, ты просто не хочешь их пугать.

— Я правда не понимаю, о чем ты.

— О том, что мир, таким, как мы его знаем, вот-вот перестанет существовать. Это уже началось.

Армии. Опыты. Лаборатории. Хаос, который настойчиво прорывается в реальность. И с каждым разом вторжения становятся все более и более разрушительными. Сколько времени должно пройти, прежде чем жертвой этого беспорядка станет кто-то из ее друзей?

— Не думала, что ты так уж хорошо знаешь мир, - заметила Марори, окончательно убедившись, что им вряд ли удастся уснуть в ближайший час.

— Я вижу его так, как видишь его ты, - запросто ответила Кенна. – Все вокруг – оно настоящее. Ты, Ти’аль, Марроу. – Говоря о последнем, она заметно смутилась. Марори мысленно закатила глаза: еще не хватало, чтобы это великовозрастное дитя увлеклось небеснорожденным. – Вы не такие, как остальные. Не сидите и не ждете, делаете хоть что-то.

— В полной темноте и на ощупь, - кисло улыбнулась Марори. – Не невесть какое достижение.

— Это лучше, чем не делать совсем ничего. Просто молча ждать своей участи. – Ее взгляд переместился куда-то Марори за плечо, но смотрела девчонка определенно не на что-то определенное, а вглубь своих воспоминаний. – Мы живем в крохотных коробках с прозрачными стенами. Видим друг друга, но почти не разговариваем. Напротив меня была камера. Там постоянно кто-то жил. Ты когда-то смотрела на свое отражение, понимая, что там – кто-то другой, а вовсе не твое отражение?

Марори кивнула, хоть вряд ли они вкладывали в это один и тот же смысл. Но поддержка сделала Кенну разговорчивее.

— Я видела, что там сижу еще одна я. Она смотрела на меня, а я смотрела на нее. Мы даже научились общаться знаками. «Привет», «Как дела?» «Все как обычно»… А потом она вдруг перестала меня узнавать. Но мы же все там со странностями, я подумала, что это ее личный пунктик. И мы снова начали учиться общаться. Еще через месяц все повторилось. И через месяц опять. Пять раз я учила свое «отражение» понимать мои знаки. Пока однажды ночью меня не разбудил какой-то шум. Я увидела, как ее пару раз ударили палкой и куда-то потащили, она что-то кричала и кричала. Утром в камере снова была она: с улыбкой и без следов побоев. И она снова ничего не понимала. Так я поняла, что все это время нас просто выращивают на убой. Поэтому, когда пришли за мной, я вспомнила все, что тот человек говорил о тебе, и поверила, что раз мы все – часть тебя, то и во мне должна быть хоть капелька твоей силы. И я сбежала. – Кенна хихикнула. – Ну и шороху я там навела.

Ее короткий рассказ окончательно сломал уверенность в том, что девчонку нужно отдать.