Черный ангел Эльхайма

— Надеюсь, вы хорошо понимаете, что вылазка не будет прогулкой налегке?

— Понимаем, - за всех ответила Марори, которой как раз надоело участвовать в происходящем с позиции молчаливого наблюдателя. – И если бы я хоть на минуту была уверена, что мне под силу справиться с этим самой, то не стала бы подвергать других опасности. Но Дра’Мор научил меня, что одиночки долго не живут, а помощь друзей никогда не бывает лишней.

На лице Марроу читался немой вопрос: «То есть мы уже друзья?»

— Мне приятно, что ты это понимаешь, Марори, и мне хочется верить, что с вами тремя ничего не приключится. У меня до сих пор сердце кровью обливается, когда смотрю на Ти’аля.

— Не о чем беспокоится, Магистресса, я заслужил все это.

Заслужил? О чем он говорит? Что нужно сделать, чтобы считать случившееся со своим телом справедливой платой?

— Клуб выезжает через два дня, собирайте вещи. Марори, задержись.

Когда они остались вдвоем, Флоранция сразу перешла к делу. Как оказалось – не очень приятному.

— Я в курсе, что у вас с Нотхильдисом возникла разногласия из-за которых ты вынуждена обходиться без подходящего… донора.

— Он пожаловался? – Несмотря на скверный характер спектра, Марори с трудом верилось, что он из тех, кто бегает ябедничать, даже если повод достаточно серьезный.

— Что? Нет. Нот скорее язык себе откусит, чем признается, что его погладили против шерсти. Но я была бы плохим ректором, если б не знала обо всем, что творится в стенах моего Эльхайма.

Интонация этой реплики заставила Марори насторожиться. Неужели Флоранция узнала про Кенну? Одновременно с этой догадкой возник логичный вопрос о том, что делать с девчонкой на время их отъезда? Оставлять ее одну – безумие.

— Я просто хотела напомнить тебе, что иногда жизнь заставляет нас идти на уступки даже там, где правда всецело на нашей стороне. Знаешь, почему я попросила Нотхильдиса быть одним из твоих напарников? Потому что вам обоим есть чему друг у друга поучиться. У вас обоих есть скелеты в шкафах и необходимость научиться делиться болью вопреки гордости.

— Не я затеваю споры, - попыталась защищаться Марори.

— Вот видишь, - Магистресса печально улыбнулась, - я тебя ни в чем не обвиняю, но ты уже сворачиваешься в комок и выставляешь иголки. Никто здесь не желает тебе зла, и Нотхильдис в том числе. Он просто вот так выражает свою боль.

— Делая больно другим? – На языке крутилась колкость, но Марори подавила желание пустить ее в ход. – Я понимаю, почему мое происхождение многим не дает покоя, и понимаю, что известие о моей смерти сделало бы многих счастливыми. И Нотхильдиса в том числе. Вот только я не собираюсь умирать, чтобы доставить кому-то радость. Я не настолько люблю людей.

Флоранция долго изучала ее непроницаемым взглядом.