Алый ангел

Ноги герцогини были холодными, словно лед. Габриель была уверена, что к утру замерзнет насмерть и ни одна живая душа в Данрадене не посочувствует ее печальной участи. Слеза скатилась по ее щеке. Ну, разве что Бетси, подумала Габриель. И, конечно, Голиаф. Как бы ей хотелось знать, где он сейчас!

Она села на кровати и мрачно уставилась в пустоту перед собой. Вздохнув, Габи отбросила одеяло и встала. Кто-то должен был позабыть о гордости и сделать первый шаг. И этим кем-то, по всей видимости, придется стать именно ей. Габриель на цыпочках подошла к двери в смежную комнату и замешкалась. Собрав в кулак всю смелость, словно перед боем на рапирах, Габриель повернула ручку и шагнула в спальню Кэма.

Глава 16

Комнату окутывал полумрак, но Габриель смутно различала силуэты. Чем ближе она подходила к кровати, тем медленнее становился ее шаг. Смелость, внезапно охватившая Габриель, так же быстро оставила ее. Стараясь не издавать ни звука, герцогиня осторожно попятилась обратно к двери, но вдруг краем глаза заметила тлеющий огонек возле окна. Кэм сделал глубокую затяжку. Габи услышала, как он медленно выдохнул дым сигары. До нее донесся легкий запах табака. Кэм наблюдал за ней.

Его голос был таким мягким, таким спокойным, что Габриель не сразу поняла, какими холодными были его слова.

– Разумнее отложить нашу ссору до тех пор, когда я буду лучше себя контролировать, – сказал Кэм.

Он уже давно не говорил с ней таким тоном. Сердце Габриель сжалось.

– Кэм, – прошептала она, – все не так, как ты думаешь. Ты ведь знаешь, что я никогда не оставила бы тебя, особенно теперь, когда ношу под сердцем твоего ребенка.

Ответом ей был тихий язвительный смех. Габриель, не задумываясь, направилась к мужу и с мольбой в голосе произнесла:

– Я хотела преподать тебе урок. Я собиралась вернуться, но Голиаф случайно нашел меня, и прежде чем я успела вернуться, нас арестовали.

Герцог выругался себе под нос и отвернулся от нее. Срывающимся голосом он сказал:

– Уволь меня от этих лживых оправданий! А теперь оставь меня. Если ты и дальше будешь выводить меня из равновесия, я за себя не отвечаю.

Чувство вины и раскаяния охватило Габриель. Она причинила ему боль, и это было невыносимо.

– Я люблю тебя, – сказала Габи; ей на глаза наворачивались слезы, но она поборола желание расплакаться. – Я хотела доказать тебе это.

– Ради Бога! – Кэм со злостью раздавил окурок сигары в пепельнице. – Не надо, Габи! – его голос прозвучал резко."

"Колбурн уклонился от ее протянутой руки.

Габриель заколебалась.

– Прости, – пробормотала она, не зная, что еще сказать.

Сквозь стиснутые зубы он произнес:

– Пожалуйста, оставь меня, пока я еще могу дать тебе такую возможность. Я сам не свой. Пожалуйста. Я не хочу причинять тебе боль.