Алый ангел

Паж зло подшутил над ним, решил Нед, и, если ему удастся спастись, он отправится прямиком в Фалмут и свернет тощую шею шутнику. Заметив искры, мерцавшие в нетерпеливых глазах герцога, Нед, запинаясь, промолвил:

– Ваша светлость, здесь, должно быть, какая-то ошибка.

Терпение герцога явно иссякло.

– Кто, черт возьми, этот француз, которого поймали вместе с ним? – прорычал Колбурн.

– Г… Голиаф, так паж; его называл.

Герцог остолбенел. Температура в этой теплой, уставленной книгами комнате вдруг показалась арктической."

"– Голиаф, – повторил герцог приятным голосом.

У курьера мороз пошел по коже. Кэм протянул руку к столу и бросил монету человеку, который доставил послание Габриель.

– За беспокойство, – сказал герцог, отпуская посыльного.

Нед посмотрел на гинею, что оказалась у него в руке, небольшое состояние, по его меркам, и задумался, как бы удвоить сумму.

– Могу ли я доставить ответное послание, ваша светлость?

– Гм-м? – Кэм посмотрел на него так, словно не мог вспомнить, почему тот здесь оказался. Придя в себя, герцог ответил:

– В этом нет необходимости. Ночь, проведенная на заставе, может оказаться весьма благотворной для… моего пажа. Кто там сейчас начальник, кстати? По-прежнему Клэвери?

– Нет, ваша светлость. – Нед беспокойно переступил с ноги на ногу.

– Не Клэвери? Ах да, теперь вспомнил. Его уволили за… контрабанду, не так ли?

Нед ничего не ответил.

– Значит, это Пенхэнли, – предположил Кэм.

– Ага, – кивнул Нед.

Ему стало интересно, что сказал бы герцог, если бы узнал, что госпожа Пенхэнли питает слабость к французским кружевам.

– Тогда не вижу, какие могут быть проблемы, – задумчиво произнес Кэм.

Нед тоже проблем не видел. Законы в этих краях устанавливал герцог Дайсон, а не этот выживший из ума германец Джорди,[57] который сидел на английском троне.

В течение двух часов после того, как письмо Габриель было доставлено, Кэму удавалось убедить себя, что его совсем не волнует, в каком смятении находится его жена и насколько убоги условия на заставе. Габриель заслужила эти страдания своим безрассудным поведением. К тому же герцог был совсем не уверен, что способен встретиться с женой лицом к лицу, сохранив при этом хотя бы подобие хладнокровия. Ведь он даже не подозревал, что ее нет дома, пока посланник не принес письмо. Боже правый, как она могла с ним так поступить?

Габи носила под сердцем его дитя. Она торжественно пообещала ему, что не будет больше убегать. Кэм был уверен, что Габриель начала смиряться с тем, что ее место рядом с ним, в Англии. Он просто хотел так думать, а она старалась, чтобы он этому поверил. Габриель убаюкала его пылкими признаниями, знаками внимания и любви, страстной реакцией на его ласки в постели.