Алый ангел

Привычным движением она легла на живот и стала спускаться по внешней стене до тех пор, пока уже только кончиками пальцев можно было держаться за оконную раму. Габриель отпустила раму, приземлилась на ноги и пригнулась. Достав длинные, заплетенные в косы волосы из-под воротника пиджака, Габи спрятала их под кепку, которую вынула из кармана.

Хотя до сумерек оставалось еще несколько часов, туман был настолько густым, что во дворе зажгли фонари. Они подмигивали Габи сквозь сгустки тумана. Услышав, как заскрипели петли парадных ворот, Габриель выпрямилась. С короткой молитвой на губах она целеустремленно двинулась на звуки голосов, опустив голову.

Она никак не ожидала, что это будет так легко. Никто не остановил ее. Все были слишком заняты тем, чтобы спрятаться от дождя, и ни на кого не обращали внимания. А темная ливрея, которая была на Габриель, могла в таком неверном свете сойти за ничем не примечательную одежду часовых.

Месяцами Габриель внимательно наблюдала за сменами караула. Не все стражи жили в замке. У многих из них неподалеку были дома. Изо всех сил стараясь не показывать, как сильно ее это интересует, Габриель расспросила об этом Бетси. Из того немногого, что рассказала служанка, Габи сделала вывод, что большинство часовых занимались тайной, незаконной торговлей."

"Пока стражники, толкаясь, сменяли друг друга, Габриель нырнула в арку ворот, подняв воротник и отвернувшись к стене. Удача не покидала Габи. Вдруг, уже решив, что самое страшное позади, Габриель врезалась в какого-то здоровяка, неожиданно вынырнувшего из тумана.

– Excusez-тоi,[55] – едва слышные, необдуманные слова сорвались с ее губ, прежде чем Габриель смогла сдержать их. Она затаила дыхание и попыталась отойти в сторону. Крик застыл у нее в горле, когда чья-то рука закрыла ей рот и Габи потащили к стене.

Быстро моргая, Габриель подняла обезумевшие от страха глаза на незнакомца. Глаза девушки еще больше расширились, когда великан убрал руку от ее рта.

– Голиаф! – выдохнула Габи. – Quel…[56]

А потом ей стало слишком тяжело выговаривать слова, и горле появился комок и все ее тело судорожно затряслось. Рыдая, Габриель бросилась здоровяку на шею.

Голиаф был огромным – еще больше, чем она запомнила. Габриель почувствовала, как борода великана щекочет ей щеку, и знакомое чувство разлилось по телу. Девушка крепче обняла Голиафа, вспоминая другие времена, когда он оберегал ее от всех опасностей, словно щит. От здоровяка пахло кожей, табаком и… кальвадосом. Габриель, сама не зная почему, представила цветущие яблони. «Нормандия», – в отчаянии подумала она и икнула.

Голиаф тихо сказал что-то и настойчиво встряхнул ее за плечи. Габриель постепенно пришла в себя и сделала жалкую попытку заговорить.