Алый ангел

Габриель передвигалась, пригнувшись к земле, руками поддерживая равновесие. Нельзя было терять ни минуты. Как только ноги коснутся влажного песка, начнется гонка. И тогда девушка услышала рев прибоя, похожий на рычание хищника, почуявшего запах добычи. И она бросилась бежать.

Хотя вокруг была кромешная тьма, повернув к берегу, Габриель разглядела очертания скал. Они поднимались к более светлому своду неба. Далеко ли? Далеко? Далеко? Ноги летели в ритм с литанией,[53] барабанившей в ее мозгу. Ботинки завязли в трясине мокрого песка, и девушка споткнулась. Всхлипывая, Габриель заставила себя подняться. Вода окружила ее и залила ботинки. О боже! Волна уже догоняла ее. Габриель сбросила ботинки и, спотыкаясь, двинулась дальше, гораздо отчетливее ощущая страх, сдавивший горло, чем острую боль, пронзившую бок. Несколько секунд спустя водные потоки уже окружили ее голые лодыжки. Волна опережала Габриель, а скалы, казалось, совсем не стали ближе. «О Кэм, – всхлипнула девушка, – о Кэм».

В эту самую минуту Кэм медленно приближался к Данрадену со стороны суши. Сидя верхом на великолепном гнедом скакуне Цезаре, герцог мало обращал внимания на предательские волны, бурлящие далеко внизу, между высокими утесами; И конь, и его хозяин преодолевали этот путь в любую погоду, в любое время дня и ночи. Они могли с завязанными глазами найти дорогу к огромным дверям, ведущим в замок Кэма.

С неба начали падать крупные капли дождя. Кэм поднял ворот плаща, натянул поводья и в то же время немного сжал колени, чтобы заставить Цезаря скакать быстрее. Герцог почти не отдавал себе отчета в этих привычных действиях, настолько он был погружен в собственные мысли.

Кэм думал о том, что прошедшая неделя была очень странной. Чем ближе он старался стать Габриель, тем сильнее она его сторонилась. Саймон стал буфером, который девушка использовала, чтобы держать хозяина замка на расстоянии. Кэм уже начал подумывать, как бы избавиться от присутствия Лэнсинга, когда тот сам изъявил желание уехать в город. Кэм проводил друга с неохотой, которая никого не обманула."

"Господи, герцог не знал, чего он хотел от Габриель. А если и знал, то отказывался признать это. В моменты слабости он поддавался вполне понятному желанию пофлиртовать с девчонкой. Он играл с огнем и знал это. В тех обстоятельствах, в которых они оказались, между ними не может быть ничего, кроме враждебности и недоверия.

Девушка вела себя умнее. С того дня как Кэм застал ее в объятиях Саймона, она вернулась к прежнему, «невоспитанному» поведению: шагала по замку, словно на ней были мужские брюки, спотыкалась о мебель, роняла блюда, ножи и еду себе на колени.