Алый ангел

– Тогда я пойду прогуляюсь.

Он подождал ответа. Тишина.

Саймон изящно поклонился Габриель, небрежно пожал плечами и неторопливо вышел из комнаты.

Прошло несколько мгновений, прежде чем Кэм заговорил.

– Флирт? – произнес он и подошел ближе.

Габриель подняла подбородок. Англичанин был достаточно близко, чтобы она смогла рассмотреть его глаза. Их цвет был неоднородным. Голубая радужная оболочка глаз стала еще светлее по краям. Габриель на мгновение подумала, не наблюдает ли она сейчас явление, о котором англичане говорят «из глаз искры летят». Девушка почувствовала, что герцог в очень дурном настроении.

– Лорд Лэнсинг учил меня, как быть настоящей женщиной, – сказала Габриель в свою защиту.

Однако светлые ободки в глазах Кэма стали еще четче.

– Настоящей женщиной, – процедил он сквозь зубы. – Что именно это означает?

– Ты сам знаешь. – Габриель не выдержала его сверлящего взгляда и с тоской посмотрела на полуоткрытую дверь.

– Будь так любезна, освежи мою память.

– Ну, то, о чем ты говорил. – Девушка бросила на герцога мимолетный взгляд. – Ты говорил, что я должна стараться быть похожей на Луизу.

Ее ответ, казалось, смутил его.

– Я такое говорил?

Габриель кивнула.

– Ты хочешь стать настоящей женщиной?

Девушка осознала, что с англичанином произошла перемена. Если бы Габриель не изучила его так хорошо, она могла бы подумать, что в его голосе звучит нежность.

– Не знаю, – пожав плечами, промолвила Габи. – Возможно, мне не под силу эта задача. Я получила всего один урок.

– Учителем в таких делах положено выступать мужу, – мягко сказал Кэм. – Спрашивай меня, если захочешь что-нибудь узнать.

Габриель посмотрела на него с сомнением.

– Ты сможешь научить меня, как быть настоящей женщиной?

Кэм затаил дыхание и медленно выдохнул. Улыбнувшись, он сказал:

– Дорогая, для чего же еще нужны мужья? Я с удовольствием сделаю это.

Он подошел ближе.

– Итак, на чем вы с Саймоном остановились? Ах да, вспомнил, – он томно улыбнулся. – Приоткрой губы.

Габриель почувствовала, как руки герцога обхватили ее плечи. Она вздрогнула от его прикосновения. Жар его тела, казалось, поглощал ее. Она стала сомневаться.

– Я не думаю…

– Тихо. Doucement,[51] – прошептал Кэм. – Это совсем не больно. Обещаю.

Его губы, теплые, странно настойчивые, легко, словно перышко, заскользили по ее бровям, векам, каждым прикосновением заставляя кожу пылать. Казалось, Кэм был очарован ее подбородком, покорен мочками ушей, пленен щечками, изгибом шеи. Губы Габриель следовали за его губами, пытаясь соединиться с ними.

– Пожалуйста, – прошептала она.

Когда их губы слились, поцелуй Кэма был мягким, словно лебяжий пух, нежным, как летний ветерок.

Первым отстранился Кэм.