Алый ангел

Габриель де Бриенн, теперь Габриель, герцогиня Дайсон, считала его кем-то вроде акулы или тигра-людоеда. Но эта мысль пришла слишком поздно, чтобы предотвратить внезапное напряжение в его теле.

– Я вижу, что ты спас собственную шкуру, заключив этот скороспелый брак. Но как, скажи на милость, он может защитить моего дедушку?

Габриель перестала ходить по комнате и посмотрела в глаза англичанину так, словно хотела увидеть его душу.

Кэм опустил глаза.

– Подумай, – сказал он. – Если вдруг станет известно, что внучка Маскарона в Англии, и, поверь мне, так и произойдет, если Чарльз Фокс до тебя доберется, твои соотечественники обратят внимание на твоего дедушку. Он не только станет бесполезен для меня, но за его жизнь в этом случае никто и ломаного гроша не даст.

Ответ англичанина удовлетворил бы девушку, если бы не одно «но».

– Зачем было использовать мое настоящее имя во время этой фальшивой брачной церемонии? Почему ты просто не женился на мне как на Габриель де Валькур?

Кэм и сам не знал, почему он так поступил. У герцога не было подходящего объяснения, но он не собирался показывать этого Габриель.

– Не было причин отказываться от твоего настоящего имени – сказал Кэм. – На церемонии присутствовали только Лэнсинг, Бетси и священник. Я могу рассчитывать на их молчание. В этом ты можешь быть уверена.

Похоже было, что Габи не удовлетворило это объяснение, и Кэм произнес не без раздражения:

– Боже правый! Ты ведь не думаешь, что я хочу сделать тебя своей герцогиней? Сколько раз я должен повторять? Это фиктивный брак. Как только ты перестанешь быть мне полезной, я расторгну его.

Этому Габриель действительно верила, но ее это совсем не успокоило. Девушка испытала какое-то неприятное, не известное ей до сей поры чувство. Не сожаление, конечно, но осознание в себе чего-то такого, что мужчина, обладающий таким изысканным вкусом, как у герцога, всегда будет считать отталкивающим. Теперь Габриель поняла, почему англичанин был в таком дурном настроении, когда вернулся в Данраден: размышления о браке с ней, должно быть, пришлись ему совсем не по вкусу. Эта мысль повлекла за собой следующую. С трудом сглотнув, девушка сказала:

– Мне жаль, что так получилось с Луизой.

– Не будем сейчас говорить об этой леди, – сказал Кэм как можно убедительнее.

Проблема с Луизой была уже решена.

Габриель ослушалась совета.

– Как много она знает?

Колбурну не хотелось обсуждать эту тему, особенно с Габриель.

– Ничего, – резко ответил он. – И, как я уже сказал, мы не будем сейчас говорить о Луизе.

– Ты ничего ей не объяснил? – Габриель была ошеломлена, она не верила своим ушам. – Как ты можешь быть таким жестоким?

– Жестоким? – пришел черед Кэма удивляться.