Анестезия

Просто не было повода, раз все восприняли это как радость.

– А что у вас ещё стряслось? – спросил муж, поднимая на неё взгляд. – Я же вижу, что Глаша уже готова всё выдать.

И не успела Настя сказать хоть что-то, как Аглая снова затараторила:

– А нас папа… то есть, мой прошлый папа чуть не похитил! Но мы вырвались!

У Насти сердце оборвалось. Как будто даже в пропасть упало, и ей даже почудилось, что из этой самой пропасти грохот раздаётся, такой громкий, что он звучит набатом в голове. А самое главное – она видела лицо Саши. Выражение, с которым он перевёл взгляд на неё. И страшно стало от того, как муж на неё смотрит.

– Что это такое, бл*дь?

Он даже не стал выбирать выражения при Аглае, и та мгновенно поняла, что сказала что-то не то. Сжалась вся, будто хотела сделаться меньше.

– Ничего не случилось, Саш, – как можно осторожнее проговорила Настя, надев на лицо натянутую улыбку. – Мы с Глашей были у Виталика. Сказали ему, что Аглая – не его дочь.

Господи, ну почему она это говорит? Почему не расскажет всё, как на духу? Ведь так просто пересказать случившееся, пусть они и не поведали Саше обо всём раньше.

– Вы были у сраного Виталика и поэтому Глаша говорит, что ваш папа чуть вас не похитил?

Зубарев процедил эти слова, и у Насти всё внутри перевернулось. Он злился? Да, наверное, у Саши имелись все основания испытывать именно это чувство.

– Саш… только не переживай… – начала она, но поняла, что совершила ошибку.

– Только не переживай?

Глаша в этот момент окончательно сжалась в комочек, будто хотела стать невидимкой.

– Так… рассказывай всё, что случилось, иначе я за себя не ручаюсь, – проговорил Зубарев, не глядя на жену, и она вздохнула и поведала ему обо всём произошедшем. И видела, как челюсти мужа сжимаются всё сильнее с каждым произнесённым ею словом.

– Сука! – процедил Саша, когда Настя завершила своё повествование. – Какой же он сука!

Его пальцы сжались в кулаки, а на скулах заиграли желваки.

– Саш… – начала Настя, но он лишь вскинул руку, давая понять, чтобы она замолчала.

– Почему ты мне сразу не сказала?

– Потому что ты здесь… и это важно, – начала она, и Глаша вступила тоже:

– Мы очень волнуемся за тебя, папа.

Она прильнула к Зубареву, и у Насти внутри что-то сжалось. Такого остро-щемящего чувства она не испытывала уже очень давно. Наверное, с тех самых пор, как на свет появилась Глаша. И вот сейчас, глядя на то, как Аглая прижимается к отцу, а тот неловко, но в то же время крепко прижимает её к себе, у Насти внутри родился целый калейдоскоп эмоций."

"– Я тоже очень за вас волнуюсь, – проговорил Зубарев, подняв взгляд на жену. – И поэтому о том, что с вами происходит, я хочу знать в первую очередь. Тем более, что теперь вас не двое, а трое.