Анестезия

В лицо бросилась краска, потому что поняла: Влас прекрасно отдаёт себе отчёт в том, что произойдёт между нею и Зубаревым. – Саша в комнате своей. А я домой скатаюсь до утра. Если что-то будет экстренно нужно – сразу звони.

– Окей.

Он ушёл, а Настя сделала вдох и выдох. Раз, другой, третий. Нужно просто успокоиться и пойти к нему. Ведь этого хотят они оба.

Насколько приняв душ и натянув на себя футболку Зубарева, которая лежала в ванной, Настя направилась к комнате Саши. Он лежал на боку на кровати, укрытый простынёй. Неловко улыбнулся ей, когда зашла в спальню и застыла у порога.

– Боишься?

– Тебя?

– Ну… да… или не совсем меня.

– Не боюсь.

Настя подошла ближе. Возникла дурацкая мысль о том, что ей, наверное, надо было одеться приличнее, но она тут же исчезла, когда Саша осторожно взял её руку в свою и потянул. Давая ей возможность в любой момент сказать «нет». А она не хотела говорить это слово. Не хотела отказывать в своих желаниях прежде всего самой себе.

– Ты красивая очень, – шепнул Зубарев, притягивая к себе Настю, на этот раз настойчиво, будто давал понять, что передумать теперь она не сможет. Он попросту не даст ей этого сделать.

– Саш, – выдохнула она, когда легла рядом и повернулась к Зубареву.

Он тут же закрыл её рот поцелуем, впился в губы с такой жадностью, что шанса сделать вдох не осталось. Их языки сплелись, рука Саши обхватила бедро Насти. Она легла так, чтобы ему было удобнее её трогать, стеснение исчезло, замещаясь потребностью чувствовать эту близость каждой клеточкой тела.

Зубарев задрал футболку выше и когда не обнаружил трусиков, удовлетворённо выдохнул. Так и продолжая целовать Настю, провёл пальцами по внутренней стороне её бедра, и она вздрогнула. Потянулась к нему, но он перехватил руку, молчаливо давая понять, что сегодня всё удовольствие – только ей.

И Настя расслабилась полностью, отдалась тому, что чувствовала.

– Ты уже влажная, – констатировал Саша, когда раздвинул ноги Насти и его пальцы скользнули между набухших от желания складочек. Прикосновения были горячими и настойчивыми, но в то же время нежными.

– Я тебя хочу, – выдохнула она в ответ, потянулась за поцелуем, но тут же отстранилась, потому что не смогла сдержать протяжного стона. Как давно она не чувствовала ничего подобного, и как же ей нужно было сейчас ощущать то, что дарил Саша.

– И я тебя… безумно, – признался Зубарев. Он оттянул широкий воротник футболки, освобождая грудь Насти. Наклонился и обхватил напряжённую вершинку губами. Настя снова застонала, шире раздвигая ноги, давая возможность касаться её как можно откровеннее и глубже.

И больше не было слов – только хриплые стоны, влажные звуки и призрачная грань самоконтроля, которая не позволяла Насте кричать от удовольствия громче.