Андрей (СИ)

Потому и купили собственную дачу, чтобы Семёна Аркадьевича не беспокоить слишком. Правда, внуки всё равно у него живут, когда приезжают.

Значит, ещё и Семён Аркадьевич ""в деле""! Хотя Андрей нечто подобное и подозревал.

— Скажи, тётя Тома, я на монстра похож?

— Андрюша… Не сердись.

— Разве я сержусь, тётя Тома? Я же не умею сердиться. Только удивляюсь.

— Умеешь, и сейчас ты именно сердишься. Девочка попросила помощи, я не могла отказать. Она не объяснила, почему не хочет остановиться здесь, у нас. И почему ты не должен пока знать о её приезде — тоже не объяснила. Поскольку преступного ничего в таких желаниях нет, я пошла навстречу Владе. Зная её, я понимала, что у девочки есть веская причина для подобных просьб.

— Когда Влада приехала? — выпрямился Андрей.

— Почти три дня назад, в воскресенье.

— Замечательно, — усмехнулся Андрей. — А если дочь Семёна Аркадьевича приедет с друзьями… на барбекю и в баню, что будет делать Влада?

— Семён Аркадьевич заверил, что пока никто не приедет. А там, глядишь… — Тамара Константиновна замолчала, не завершив фразу.

— …а там, глядишь, Влада квартиру в Заречном купит? — продолжил Андрей, однако его вопрос остался без ответа."

"Пашка открыл было рот, но закрыл обратно. Решил, что если будет помалкивать, узнает больше. Однако Андрей больше не сказал ни слова. Спокойно продолжил ужин, выпил две чашки чая, а потом пошёл в летний пристрой, сделанный когда-то дедом, Константином Фёдоровичем.

Убрал из летней комнаты всё лишнее, начал мыть окно.

— Папа, тебе помочь? — в дверях появился Пашка.

— Помоги, не откажусь. Тащи пылесос. Надо диван почистить, да и по углам пройтись.

Через час в пристрое царил идеальный порядок.

— Теперь что делать? — спросил Пашка.

— Теперь мои вещи сюда перенесём.

Андрей открыл двери, связывающие комнату, в которой жил он, с пристроем.

— Ты хочешь сюда переехать, а Владу в своей комнате поселить? — заговорщицки спросил Пашка.

Глаза сына радостно блестели. Радовался, как ребёнок, — ещё бы, такое приключение!

— Зришь в корень, сын.

Они начали перетаскивать вещи Андрея. Потом приводили в идеальный вид освободившуюся комнату.

— Пашка, скажи, я сухарь? Или тюфяк? — спросил вдруг Андрей.

— Что ты, пап! — Пашка выпрямился, округлив и без того огромные голубые глаза. — Ты самый лучший! Никакой ты не сухарь и не тюфяк! Зачем ты такое говоришь?!

— А почему тогда… Зачем вот так всё?

— Знаешь, пап… Ты только не говори никому! — Пашка покосился на двери и перешёл на шёпот. — Мне кажется, Влада влюбилась в тебя. А когда девчонки влюбляются, они… Ну как бы дурочками становятся.

— А ты откуда знаешь? — с подозрением спросил Андрей.

— Про Владу? Догадался.