Анатомия одной семьи

— Нам кажется, что вы оба очень легкомысленны! — заявляла мать и приводила множество примеров, когда усердие на работе сказалось на состоянии матери и ребенка.

— Когда кажется, надо креститься, — грубо сказал Олег и прекратил разговор. Он знал, что идет на открытый конфликт, да вся беда была в том, что он думал точно так же, как и родители Инны. Но он также знал, что повлиять на Соломатину невозможно. Оставалось решать бытовые проблемы, поддерживать Инну и прятать свои переживания куда подальше. Волновать жену он не считал сейчас возможным.

Инна улетела, взяв с собой в дорогу множество пакетиков, сверточков и баночек. «Я — на диете!» — пояснила она удивленным коллегам. Поскольку Соломатина держалась бодро, не ныла, по большей части пребывала в отличном расположении духа, о ее беременности по-прежнему никто не догадывался. Этот рейс обещал быть спокойным. Время каникул прошло, и большинство пассажиров летели в командировку. В Лондоне экипаж должен был провести пару суток, и Инна собиралась погулять по городу. Затем, сменив коллег, они должны были лететь дальше, в Ванкувер. Соломатина в этом городе никогда не была и предвкушала новые впечатления.

— Правильно, вот засядешь дома — никакой Ванкувер не увидишь, а потому наслаждайся, — поддержала ее Варя. Подруги все чаще летали порознь. Соломатина догадывалась, что Варя просится на подмену, чтобы попытаться избавиться от изнурительного и совершенно безнадежного чувства.

О научной работе, ради которой Соломатина пошла в стюардессы, все потихоньку забыли. Федотов, помня реакцию Инны на свой вопрос, для себя решил, что ее работа и ее планы — сугубо личное дело, поэтому больше никогда не вмешивался. Сама Инна, казалось, была абсолютно счастлива, отложив на потом все, что ранее планировала. Лондон, в котором она уже была, нравился ей мягкой погодой, оживленными туристическими улицами и уличной едой, на которую Инна особенно налегала — снедь, зажаренная в масле, не поддавалось исчислению. Дни, проведенные в Англии, пролетели быстро, перелет в Канаду прошел легко, а вот Ванкувер не порадовал. Мелкий моросящий дождь не давал высунуть на улицу носа. Соломатина томилась бездействием — ей хотелось ходить, дышать свежим воздухом и… есть. И обратный перелет прошел для нее тяжело. Мутило, действовали на нервы пассажиры и запахи кухни.

— Прилетим — пойду к руководству, — сказала она напарнице, наводя порядок на бортовой «кухне».

— Жаловаться? — спросила та.

— Нет, предупредить, что скоро летать не буду.

— Нет, рожать собралась. Только вот замуж выйду.

— Соломатина?! — заорала напарница, забыв, что салон спит.

— Что — Соломатина? Неужели никто не догадывался?

— Да с чего? — отвечала напарница. — Ты такая же, как всегда.