Ананас на ёлке

 – Когда передвигаешься поверху, шагаешь по проложенным тропинкам и дороге. А под землей мы шли напрямик.

– Создается впечатление, что у Кожина в этой землянке когда-то жил человек, который не хотел, чтобы его видели посторонние. Если кто чужой заходил в гости без спроса к Семену Петровичу, он живо прятался в подпол и сидел там, пока горизонт не очистится. Визит чужака мог задержаться – для такого случая поставили топчан и ведра, которые заменяют туалет.

– Нельзя назвать такие условия комфортными, но под землей можно спокойно провести и день, и два, и больше, – согласился Сеня. – А учитывая, что проход соединяет два дома, человек мог направиться сюда и не сидеть в сырости. Поехали домой. Проделаем обратный путь под землей и запрем «дворец» Кожина.

Я повела носом.

– Простудилась?

– Нет. Запах, почему-то знакомый. Парфюм унисекс. Им пользуются и мужчины, и женщины.

– Скоро половые различия вообще сотрутся, – объявил Сеня, спускаясь под землю. – Появится существо бабамуж или мужебаба. Из дома эти женопарни выходить не будут, им все на дом роботы начнут приносить. От постоянного сидения у компа у людишек вырастет огромная задница, ноги за ненадобностью трансформируются в паучьи лапки. Кулинария как искусство исчезнет, жрать будут таблетки. Детей начнут выращивать в пробирках.

– Рэй Брэдбери что-то подобное описал, – вздохнула я, карабкаясь теперь вверх по лестнице, ведущей в дом Кожина. – Читал его роман «451 градус по Фаренгейту»?

– Да. Мне лет в шестнадцать подарили серию фантастики – серые томики, лучшие авторы.

Мы вылезли в комнату. Собачкин нажал на подлокотник дивана, и шкаф встал на место.

– Потопали домой… – начал было Сеня.

И вдруг замер, потом схватил меня за руку, впихнул в гардероб, сам встал рядом и закрыл дверь. До моего слуха долетел звук шагов, затем послышался знакомый голос:

– Так-с! Марлевая салфетка, пустые ампулы… Сейчас гляну, что кололи. Понятно! Не лучшие препараты!

Я высунулась из шкафа.

– Здрассти! Рада встрече!

Как вы отреагируете, если вдруг за вашей спиной раздастся голос, а вы полагаете, что находитесь в помещении одна и никто в него не войдет? Лично я подпрыгну и в лучшем случае закричу: «Кто здесь?» А в худшем – могу затрястись от страха и начать заикаться.

Зачем я сейчас поздоровалась с Алевтиной? Ответ прост: мне захотелось испугать женщину. На фоне стресса человек теряет самообладание, может сказать то, чего говорить не следует.

Но Алевтина медленно, молча обернулась и без всякого удивления произнесла:

– Добрый день, Дарья Васильева. Тесен мир, сегодня судьба снова столкнула нас. Тихий внутренний голос шепчет сейчас в уши: «Алевтина, твоя новая знакомая кое-что знает про Кожина».