Ананас на ёлке

Вдруг он проснется? Представь, что тогда случится!

Мы вышли в коридор, Марина начала спускаться по лестнице, тихо говоря:

– Ты права, не стоит тайком с Саши головной убор сдергивать.

Глава двадцать четвертая

– Всю ночь снилась чушь, – пожаловался за завтраком полковник, – прямо галлюцинации какие-то. Пахло горящей свечой! Шепот! Стук! Шаги! Хрумканье! Сопение!

– Барабашка завелся, – с умным видом сообщила Нина. – Всегда домовому перед сном ставлю блюдечко с угощением. Вечером оно полное, утром пустое. Нравятся ему печеньки.

– Что-то с погодой не так, – сделал вывод Собачкин. – Вчера заснул после ужина, домой не уехал.

– И я тоже свалился, прямо вырубило, – прибавил Кузя. – Смутно помню, как меня кто-то по коридору в гостевую комнату тащил.

Нина поместила в центр стола блюдо с сырниками.

– Вы ели пшенную кашу, а мы с Дарьей и Мариной ее не трогали. Вероятно, что-то не так с крупой.

– Или курага с изюмом странные, – быстро добавила наша повариха. – Хучик, не царапай мне ноги. Афина, убери морду со столешницы, все равно ничего не получишь. А где Мафи? Может, она заболела? Обычно, если еда на столе, пагль тут как тут. И вроде вчера ее не видела.

– Наверное, утащила уже что-нибудь и ест в бане, – засмеялся Сеня. – Мафуня – великий мастер спортивных дисциплин тыринга, драпинга и жралинга. Нет ей равных на этом поприще. Все хорошо с собакой, просто сперла вкусное и лакомится в одиночестве.

– Хватит болтать о ерунде, – остановил беседу Дегтярев, – пора делом заняться. Идем в офис. Дарья нам расскажет, как она провела вчерашний день.

Мы с Мариной одновременно втянули головы в плечи. Полковник встал и пошагал в прихожую, Сеня и Кузя поспешили за ним.

– Мне надо посуду помыть, – сказала подруга, которая не хотела попасть мужу под горячую руку. – Дашуля, отправляйся без меня в маленький дом.

Мне стало смешно. Дегтярев гневлив. В тот момент, когда его охватывает раздражение, лучше не стоять у толстяка на пути. Потому что он растопчет вас, как боевой бизон – перепелиное яичко. Но припадок злобы завершается быстро, спустя несколько минут Александр Михайлович начисто забывает, что проехал по человеку танком. Если же жертва с обидой говорит: «Да, накосячил, но это не повод так со мной поступать», – полковник удивляется:

– А что не так? Я просто спокойно объяснил, какие ошибки ты допустил."

"Александр Михайлович не прикидывается, он в самом деле не помнит, как топал ногами и рычал, словно голодный саблезубый тигр. Обижаться на толстяка – бесполезное дело. Во-первых, на все, кроме работы, у него короткая память, а во-вторых, полковник считает себя тихим кротким человеком, этаким пирожным с шоколадным кремом. Переубедить его невозможно, заставить чувствовать себя виноватым не получится.