Большой секрет Анаит

Никогда в жизни она не слышала такого количества оскорблений в свой адрес всего за каких-то пять минут.

Только на улице Анаит сообразила, что так и не сменила наряд — выскочила, одетая как… Как профурсетка! Правильно ее назвала Татьяна Игоревна.

Съежившись от стыда, бедная девушка распустила длинные волосы, чтобы хоть как-то прикрыть открытую спину и плечи. Пошла вдоль дороги, споро передвигая ногами. Впрочем, ушла недалеко. Уже через несколько кварталов шаг ее замедлился, а потом она и вовсе остановилась.

Немного поостыв, Анаит сообразила, что не нужно уходить далеко от дома. Соболь ведь не виноват, что мама у него — истеричка. Он вернется и не найдет Анаит, переволнуется. Телефона-то у нее нет! Точнее, телефон как раз был, а вот сим-карту они так и не купили. Пока казалось незачем, ведь они с Димой почти все время были вместе. Да и кому ей звонить? Анаит уж точно не собиралась сообщать ни одной живой душе, что надумала сбежать с Димой в другой город.

А то, что поругались… Так он ведь не сказал, что разбег, так? Может, еще помирятся? Ведь люди ругаются, а потом находят точки соприкосновения, компромиссы. Жизнь идет волнами, как ей всегда говорила Карина.

Помириться с любимым очень хотелось. Анаит на многое была готова, чтобы это случилось. Если будет нужно, она даже согласна пойти на другой факультет… Все лучше, чем без него. Каким-то магическим образом она больше не представляла своей жизни без Димы. Будто и не жила нормально, пока не пришла к нему той знаковой ночью.

Как жаль, что она никак не могла связаться с Димой, сообщить, что вернулась его мама. Кроме того, стало страшно — вдруг кто увидит ее? Например, дядя Ваграм или папа.

Она поежилась, поспешила назад, низко опустив голову.

Однако далеко не ушла, почти сразу уткнулась в чью-то грудь. Вокруг нее вдруг обвились чьи-то огромные лапищи, а сама она оказалась плотно прижатой лицом к этой самой груди. Подумала бы — Дима, кто еще ее так обнимет. Однако исходящий от рубашки запах был не родной, невкусный. Белая материя пахла перечной мятой и чужим мужчиной.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Анаит! Мы с ног сбились, искали тебя везде! — зарычал ей в макушку ее брат Багиш.

Глава 28. В плену чужих грехов

Багиш никогда не обнимал Анаит. Тем более так отчаянно, даже, кажется, искренне.

В детстве ей хотелось его объятий. Старший брат был для нее словно бог, она хотела с ним играть, слушала его, тянулась к нему, обожала. А он отпихивал. Когда Анаит немного повзрослела и поняла, что никогда не будет им любима, она перестала искать контакт, ведь чаще всего их встречи заканчивались ее слезами.

И тут вдруг объятие.